Хлопок двери. Стекло отразило мигающий свет сирен, превратив салон в мерцающую тьму, где едва угадывался силуэт.
Машина тронулась. Сирены взвыли, протяжно, пронзительно, рассекая тишину пригородного шоссе. Ольга стояла на обочине, следя, как чёрно-белый автомобиль удаляется, тает в пространстве, превращается в точку и исчезает за поворотом.
Вторая машина последовала за первой, и внезапно всё стихло. Лишь ветер шелестел в придорожных кустах, да где-то вдали каркнула ворона.
Ольга осталась одна. Пустынное шоссе, редкие деревья, бескрайнее серое небо. Позади арендованный седан с распахнутой дверцей, тихо поскрипывающей на ветру.
Тишина обрушилась оглушающей волной.
Паника пришла не сразу. Сначала шок, ледяной, парализующий, размывающий очертания мира. Затем осознание просачивалось в сознание капля за каплей:
Его увезли. Андрея увезли. Как преступника. В наручниках.
А она стоит здесь, одна посреди дороги, и не знает, что делать.
Ноги задрожали, сперва едва заметно, затем всё сильнее, пока Ольга не ощутила, что вот-вот рухнет. Она пошатнулась, вцепилась в капот машины. Металл под пальцами, холодный, твёрдый, реальный, стал единственной опорой в мире, который только что рассыпался в прах.
Что делать? Кому звонить?
Мысль пробилась сквозь густой туман паники, зацепилась за край сознания и потянула за собой остальные.
Лизе? Нет. Сегодня её день — день помолвки. Нельзя обрушивать на неё этот кошмар. Не сейчас. Не так.
Адвокату? Но номера нет под рукой, а даже если бы и был, что можно сделать в субботний вечер?
Полиции? Она только что видела полицию. Они увезли Андрея. От них помощи не дождаться.
Мысли метались, сталкивались, рассыпались на осколки, не желая складываться в цельную картину. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами поплыли тёмные пятна.
«Нет. Не время. Успокойся. Дыши. Просто дыши».
Ольга заставила себя вдохнуть, медленно, глубоко, считая до четырёх. Выдох на счёт шесть. Ещё раз. Ещё.
Постепенно пелена перед глазами начала рассеиваться. Она разжала пальцы, вцепившиеся в капот; на блестящей поверхности остались влажные следы, отпечатки её страха.
И тут в голове вспыхнула мысль, яркая, как спичка в кромешной тьме.
Брат. У Андрея есть брат.
Она вспомнила: Андрей упоминал его мельком, без подробностей. Что они остались одни после смерти родителей. Что работает в серьёзной структуре. Что на него всегда можно положиться.
Не раздумывая, Ольга бросилась к машине, рывком распахнула водительскую дверь. На сиденье лежал телефон Андрея, он не успел его взять. Экран был тёмным, словно чёрное зеркало, в котором отражалось её бледное, искажённое лицо.
Дрожащими пальцами она схватила телефон, провела по экрану.
«Хоть бы без пароля…, хоть бы без...»
Телефон разблокировался.
Волна облегчения накрыла её с головой. Ольга открыла список контактов, быстро пробежала глазами по именам. Большинство инициалы или прозвища: «Серёга», «Макс», «Катя», «Лиза». Она листала вниз, и вниз, пока не увидела запись без имени. Одно слово:
«Брат».
Нажала на номер, поднесла телефон к уху. Длинные гудки отдавались в висках, каждый тянулся бесконечно.
«Возьми трубку. Пожалуйста, возьми трубку».
Четвёртый гудок оборвался на полуслове.
— Да, Андрей? — голос низкий, чуть хриплый, с той властной интонацией, которая бывает у людей, привыкших отдавать приказы.
— Я… я не Андрей, — голос Ольги дрогнул, сорвался. Она судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Меня зовут Ольга. Я… я была с Андреем. Его только что…
Слова путались, застревали в горле, словно боялись выйти наружу, сложиться в чёткие фразы. В трубке повисла тишина, тяжёлая, напряжённая, пропитанная немым вопросом.
— Что с ним? — голос в динамике резко изменился: стал жёстче, резче, не терпящим проволочек.
— Полиция…, — Ольга с трудом сглотнула, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. — Они остановили нас на дороге. Сказали, что он подозревается… в нанесении телесных повреждений. Надели наручники и увезли. Я одна. Я не знаю, что делать. Я…
Голос окончательно сорвался. Она судорожно прикрыла рот ладонью, сдерживая рыдание, которое рвалось наружу, царапая горло.
В трубке раздался короткий, ёмкий мат, приглушённый, но полный сдерживаемой ярости.
— Где вы сейчас? — вопрос прозвучал отрывисто, по-деловому, без тени растерянности.
— На трассе. Мы ехали в ресторан «Панорама»… За городом. Не доехали… километров десять, может, пятнадцать. Точно не знаю…