Антон бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, встретившись с её глазами.
— Знаю, — сдержанно ответил он. — Андрей рассказывал. О тебе. О ситуации.
— Он рассказывал? — Ольга удивлённо подняла взгляд, всматриваясь в затылок Антона.
— Не в подробностях. Но достаточно, чтобы я понял: ты для него важна.
Слова были простыми, лишёнными пафоса и лишних эмоций. Но от них внутри что-то дрогнуло, не от боли, а от тёплого, почти невесомого чувства. Андрей говорил о ней. Со своим братом. Значит, она действительно занимала место в его жизни, не мимолетное увлечение, а что-то большее.
— Что теперь будет? — тихо спросила Ольга, едва слышно.
— Сейчас поедем туда. Попробуем попасть к нему. Если не пустят, будем ждать. Утром придёт адвокат, разберётся с документами.
— А если его не отпустят? — в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь.
Антон промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов.Дорога растянулась почти на час. Город встретил их пестротой огней и гулом вечернего трафика: фары сливались в мерцающие реки, сигналы машин сплетались в хаотичную симфонию мегаполиса. Антон вёл уверенно: ловко лавировал между автомобилями, не реагируя на раздражённые гудки и мигающие фары нетерпеливых водителей.
Впереди возникло серое бетонное здание, приземистое, угрюмое, обнесённое высоким забором с колючей проволокой, будто крепость из мрачных снов. Над входом тускло светилась вывеска. «ЦВСНП» — Центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Ольга вгляделась пристальнее, буквы расплывались, смазывались от слёз, туманивших взгляд. Нет, не то.
«ИВС». Изолятор временного содержания.
Антон припарковался у массивных ворот, заглушил двигатель и обернулся к Ольге.
— Оставайся здесь. Я попробую выяснить, что к чему.
Он вышел из машины и направился к проходной. Ольга осталась в салоне, пальцы её судорожно вцепились в край сиденья, будто это было единственное, что удерживало её от падения в бездну тревоги. Она наблюдала, как Антон разговаривает с охранником: показывает документы, энергично жестикулирует, что-то объясняет. Но охранник лишь качал головой, непреклонный, словно часть этой серой бетонной крепости.
Антон вернулся, лицо помрачнело, губы сжаты в тонкую, жёсткую линию.
— Не пускают, — произнёс он глухо. — Говорят, задержанный на допросе. Посетителей не допускают до утра.
— Но я должна его увидеть! — Ольга рванула дверцу машины и выскочила наружу, едва не споткнувшись о край тротуара. Туфли на каблуках выбивали отчаянную дробь по асфальту. — Мне нужно знать, что с ним всё в порядке!
Она устремилась к проходной, но Антон успел перехватить её за руку, мягко, но непреклонно останавливая.
— Ольга, стой. Это не поможет.
— Мне нужно к нему! — её голос сорвался в крик, пронзительный, надрывный, полный безысходности. — Пустите меня! Я должна…
Охранник за стеклом поднялся, рука легла на рацию. Антон крепче сжал её ладонь, развернул к себе, заставляя смотреть в глаза.
— Ольга. Послушай меня. Сейчас ты ничем не поможешь. Они не пустят. Даже если ты будешь кричать до утра. Нужно ждать. Понимаешь?
— Но я…
Мир вдруг дрогнул и поплыл. Земля ушла из-под ног, перед глазами сгустилась тьма. Ольга почувствовала, как внутри всё скрутило болезненным спазмом, волна тошноты накрыла с головой. Она попыталась вдохнуть, но воздух будто испарился, лёгкие горели от нехватки кислорода. Ноги подкосились, словно лишились всякой силы.
Последнее, что она увидела, лицо Антона, искажённое тревогой, и его руки, стремительно протянувшиеся к ней.
А потом только тьма.
Глава 16
Свет, резкий, ослепительный, ворвался в сознание, заставляя Ольгу застонать и инстинктивно отвернуть голову. Пальцы нащупали под собой мягкость, не жёсткий асфальт, не холодная земля, а что-то податливое, знакомое… Постель.
Медленно, с усилием, она приоткрыла глаза, моргая, пытаясь поймать фокус. Белоснежный потолок. Ослепительно-белые стены. В нос ударил резкий, неумолимый запах — стерильный, химический, безошибочно больничный. Где-то вдали монотонно пищал монитор.
Больница.
Ольга попыталась приподняться, но волна головокружения тут же опрокинула её обратно. Рядом послышалось движение, кто-то поднялся со стула.
— Лежи. Не вставай, — голос Антона.
Он придвинул стул ближе, устроился у кровати. Лицо измученное, в глазах нескрываемое беспокойство.
— Что… что случилось? — собственный голос показался ей чужим, хриплым.