Вечер наступил сравнительно быстро, хотя мне казалось, что прошла вечность. Я была измотана так, будто бодрствовала неделю напролет, а не одни лишь сутки. А еще придется выступать у шеста! Какое там! Каждый шаг отзывался во всем теле болью, будто шла я по битому стеклу, а не по шелковистому прохладному песку. Джерико появился прямо перед моим носом и, не дав шарахнуться прочь, схватив крепко за горло, процедил на ухо:
- Утром не принесешь полную ракушку — пожалеешь.
Однако же после его слов по моим венам растекся огонь, и я ощутила прилив сил от мгновенного исцеления. Я еле сдержала крик от слепящего облегчения, лишь слезы заструились по щекам. Отрывисто кивнув своему «щедрому» на угрозы хозяину, я дождалась пока он отпустит меня и стремглав бросилась в царство обнаженных женских тел.
Не глядя ни на кого и не говоря ни с кем, я ворвалась вихрем в гримерную, хватая накануне приготовленные атрибуты. Сегодня я восточная наяда, типа Шахерезады с рыбьим хвостом, ага. Слезы просятся на волю, хочется забиться в истерике точно маленькой девочке, но поздно для этого — за ошибки во взрослой жизни приходится и платить по-взрослому. Сегодня я должна добыть для демона душу. Любую. Из кожи вон вылезти, но умертвить кого-нибудь, иначе Джерико сам с меня чешую сдерет.
Сегодня за барной стойкой новый мальчик орудует шейкером. Пусть краснеет, как помидор, косясь на формы официанток, но исправно мешает коктейли. И мне он безропотно протягивает целую бутылку джина, пожирая голодным взглядом с головы до босых пят. Знаю, я сегодня сногсшибательна. Но этого явно не достаточно. Я должна быть «душераздирающе» красивой, и это даже не игра слов. Сегодня мой удел — это сирена, зовущая моряков на погибель.
Мой танец гипнотизирует зрителей, притягивает будто магнитом к себе. Не думала, что у меня получится сносный белли-денс. Но зря сомневалась в себе. «Рыбка» Джерико сможет все и еще чуть-чуть, и даже без пилона. Девчонки сначала провожали меня скептическими взглядами, уверенные в моем провале. Но после того фурора, что я произвела на местную мужскую публику, не смели даже рта в насмешке открыть. Меня не хотели отпускать со сцены, пришлось занять время двух последующих номеров, за что мне потом вряд ли «спасибо» скажут другие стриптизерши. У меня не было здесь конкуренции, но все же не хотелось ссориться с единственными подружками по несчастью.
И пока я вертела задницей, с мелодично звенящими монетками на поясе моих прозрачных шаровар, равнодушно взирая из-под такой же бирюзового цвета вуали на мужчин в зале, среди сотни лиц я сумела выделить одно знакомое до скрежета зубов. Вот и он. Не удержался, пришел-таки. Не веря собственным глазам, я все же поверила своему сердцу, которое пропустило удар и начало, будто ритуальный там-там, отбивать предсмертную дробь наглецу. Я даже с ритма сбилась и ногу подвернула! Хорошо, что этого никто не заметил. А я уже предвкушала скорую расплату. Я поставлю этого наглеца на место. Бывало, во время выступлений девочки спускались в зал для подогрева толпы. Я такого не делала ни разу, считая это излишним. Но сейчас... черта с два я позволю ему снова сбежать!
Я ловко соскочила со сцены, даже кто-то успел меня подхватить. Наш ди-джей посчитал мои действия отмашкой для себя и усилил звук музыки для эффектной кульминации. Мое «наваждение» как раз был у бара, делал заказ и даже не подозревал о моей выходке, пока я из его рук не подхватила шот с текилой прямо около его губ и опрокинула его в себя. Да! Мое унижение тем вечером стоило его взгляда сейчас! Изумленный, сменившейся порочным темным вихрем желания... горячего, тягучего. Пусть эта искра мелькнула в его глазах лишь на мгновение, чтобы вновь скрыться под непробиваемой коркой льда, но мне ее хватило с лихвой. Он мой и пусть не брыкается даже. Облизнув губы и удостоверившись, чтобы он проследил взглядом за моим языком, я вернула вуаль на место и продолжила танец вокруг выбранного мужчины. Что теперь скажешь? Как тебе приват в зале? При всех! Будем считать, что у счастливчика сегодня день рожденье. Каждый в зале желал оказаться на его месте, но балом правила я. И я выбрала его, несносного засранца, что упрямо сложил руки на широкой груди и снисходительно следил за моими плавными призывными движениями. Пора завершать, как бы мне не хотелось обратного. Иначе на переполох в гримерках явится Мигель, а лишняя ссора с ним мне ни к чему.