Музыка смолкла, и я раболепно рухнула на пол. Все лучи софитов были устремлены на меня и одобрительные свистки были мне наградой. Это и, естественно, доллары. Я плавно поднялась и встретилась немигающим взором с темным взглядом своего обидчика. Пора уходить, но что-то не отпускало, не давало сделать и шага прочь. И глупое сердечко билось так сильно в груди. А он все-таки недурен собой, мой плохиш. Жаль такого будет убивать. А я и не буду... Не буду?! Когда это решение вдруг вползло в мои мысли? Именно сейчас, когда искры летят между нами.
Он демонстративно достает двадцатку и сует ее мне в бюстгальтер. Не знаю, что меня так задело. Его равнодушный взгляд, который был наигранным, или его деньги за танец, который шел у меня из самой души. В последние минуты я танцевала для него одного, но своей подачкой он сравнял его с обычным номером стриптизерши. И я не сдержалась. Швырнула его деньги на барную стойку и прошипела.
- За выпитую текилу. Не зашла...
Хлестнув по нему копной распущенных кудрей, я резко развернулась на пятках и скрылась в коридоре для персонала. Гад! Какой же он самовлюбленный павлин! Так испортить мне настроение! А мне ведь еще в вип-ложах танцевать... Не хочу больше быть восточной красавицей, гаремной шлюхой на час! Настрой уже не тот. В гримерке меня встречали сплоченной тишиной. Обижаются. Ясное дело - потратила чужое время. Кто-то из них уже не выйдет сегодня из-за меня. Ничего, перетопчутся. Они знают, что слова лишнего мне сказать не могут. Я вроде примы здесь среди них, так как меня привел Джерико. Мигель его слушается, и не будет из-за меня с демоном отношений портить. Ему легче всех танцовщиц выгнать, чем меня лишиться. И пример тому уже был. В первый год моего лидерства, когда Катрины больше не было рядом, меня активно пытались извести эти «силиконовые красотки». Чего только не предпринимали, страшно вспомнить. И стекло битое я в туфлях своих находила, и отраву всякую в косметике. Но им невдомек было, что во мне отчасти наследие демона живет, и их мелкие пакости я чуяла. Я молчала, пока одна такая подстава не попалась Джерико на глаза. Больше скрывать смысла не было — демона не обманешь. Итог был таков, что запомнился всем надолго. На моих обидчиц, что на тот момент безмятежно плескались в море, напала белая акула. Остальные девочки конечно же не соотнесли смерть своих подруг с их покушением на меня, а Мигель правильно сделал выводы. Он сумел донести до оставшихся, как следует ко мне относиться и чего не нужно предпринимать в отношении меня. И сейчас я чувствовала волну негодования от них, но она мигом разбилась об мой пофигизм. Мне было не до них.
Я высыпала заработанные банкноты из своего белья на общий стол и, не глядя на девочек, на их пораженные от моей щедрости физиономии, шустро переоделась в черную лакированную кожу. Черный корсет, шипованный ошейник, колючие шпильки, маска зайки из плейбоя и мое убитое настроение — вот в чем я отправилась покорять вип-клиентов.
В эту ночь во мне было столько ярости в крови, которую ошибочно принимали за страсть, что утром у кромки воды меня обхаживали двое. Они гладили мое тело, упакованное лишь в тонкое короткое платье из моей чешуи, мозолистыми грубыми ладонями и я театрально постанывала, поочередно даря свои поцелуи то одному, то другому. Я не знала, на кого злилась. На себя или того негодяя, но мысли о том надменном хаме все не шли у меня из головы и я чуть не упустила нужного момента. Я уже собиралась вкусить крови первого из своих ухажеров, как в поле моего зрения мелькнул чей то третий силуэт.
Не знаю, чего я испугалась больше — того, что мне помешают исполнить начатое, или того, что убийство, совершенное мною, увидит посторонний. Я завизжала, инстинктивно начиная вырываться из рук ничего не понимающих горе-любовников. Третий мужчина, что спугнул наш тройничок, понял все совсем иначе. Он решил, что я дама в беде, и бросился ко мне на помощь. И в конечном результате, после нескольких точных ударов, мои не слишком трезвые жертвы раскиданы по песку, собирая в болезненном мате свои конечности в кучу, а я не знаю, что мне сделать в следующую секунду: снова утопиться или задушить спасителя.