Я даже дышать перестала. Винсент заявился в открытую к Мигелю?! Зачем?! Вот же дурак! Он же подставляет не только себя, но и меня в первую очередь! Мерзавец! Неужели ему мало моего слова?!
- Не понимаю, о чем ты. – Я пыталась сдержать свое учащенное от волнения сердцебиение, чтобы не дай Боже Мигель не услышал его. По мне, так оно сейчас было громче отбойного молотка.
- Ага, вижу, как не понимаешь. – Фыркнул испанец, наконец, задымив сигарой на весь кабинет. Выдувая кольца дыма мне в лицо, он вновь почувствовал себя королем положения и немного успокоился. – Он хотел, чтобы мы выдали тебя ему без лишнего шума. Открыто называл тебя преступницей. Какого тебе, Чесс, быть под прицелом… человеческой полиции?
Он открыто насмехался надо мной, заставляя меня скрежетать зубами от досады. Так хотелось съездить ему острым каблуком по физиономии, но так я только усугублю свое и так шаткое положение.
- У него на меня ничего нет. – Процедила я сквозь зубы. – Ты можешь просто закрыть ему доступ в клуб и все.
- И спровоцировать федералов на проверку «мотыльков»? Свихнулась?! – Мигель даже поперхнулся от моих слов. – Думаешь, мне нечего больше скрывать от них?!
- Это твои проблемы. – Я резко поднялась на ноги, намереваясь уйти. Я даже к двери повернулась, бросив через плечо. – Меня через месяц здесь уже не будет, а ты сам разберешься с нежеланными «гостями» и с ордером…
- Наивная рыбка… - Пропел он за моей спиной, заставляя онеметь все мои конечности. Будто своими словами он опутал и мое горло, перекрывая кислород. – Думаешь, что через месяц ты будешь свободна? Будешь вольна идти на своих чудесных ножках куда угодно?
- Я не думаю, Мигель. Так и будет. – Я обернулась к нему, прожигая яростью своих глаз. Он не может внушить мне ни капли сомнения. – У нас с Джерико контракт. У меня с ним! Не с тобой! Шесть лет – и я свободна!
- Кто спорит, милая! – Развел руками Мигель, зло расхохотавшись на весь кабинет. Мне было жаль его. Конченный фрик! Но веселью испанца пришел конец. Он вскочил из-за стола и так ударил кулаком по его крышке, что зазвенели и задрожали все предметы, стоявшие на нем. – А теперь слушай сюда, глупая ты курица! Заключая сделку с дьяволом, конкретно проговаривай все пункты, мать твою! Ты будешь свободна! Будешь, до самой минуты, пока окончание контракта не превратит тебя в рыбу! Маленькую. Слабую. И замечательно немую!
Я не хотела верить ни единому его слову. Что за ересь он мне здесь втирает?! А я ведь стою и слушаю, как громом пораженная! Мигель тычет пальцем куда-то вбок, и я послушно, как заведенная, перевожу взгляд на стену, что соединяет его кабинет и главный зал. Во всю стену здесь царствует огромный аквариум. А в нем влачат свое существование в неволе тропические рыбки разных форм и размеров. Будто яркие бабочки они лениво порхают в прозрачной воде, и я готова потерять сознание от понимания – Мигель не лжет. Неизвестно, как и почему, но в одной из них, в черной красавице под звучным названием «вуалехвост», я узнаю Катрину.
Нет… это просто мое больное воображение наложенное на бред этого мстительного поддонка передо мной. Я не могу вымолвить ни слова, беспрерывно в отрицании качая головой.
- Зло невозможно обыграть! Обмануть! Оно всегда на шаг впереди! И ты станешь одной из них, Золотая Рыбка! Пополнишь мою коллекцию, чтобы вскоре сдохнуть! Ведь век рыбки не долог. Год, может два, как повезет и все… А душа твоя уже в залоге. Ты сама ее вручила демону. И еще хотела вернуться домой? К мамочке?!...
Я не могла его больше слушать. Опрометью выбежав из его кабинета, я бежала и бежала, пока не покинула клуб и территорию его пляжа. Я бежала и не могла остановиться. Никогда… Из этого ада нет выхода и никогда не было…
ГЛАВА 8.
Я спотыкалась на каждом шагу. Песок мешал мне все быстрее перебирать ногами, но я не хотела останавливаться ни на миг. Путь мне освещала полная луна, что царила высоко в небе, и отсветы стробоскопов с дискотек. Кругом звучала разноголосая музыка из никогда не спящих местных клубов. Если вы приезжаете на Ибицу, то можете позабыть про сон, ибо он приходит здесь только с рассветом и на очень короткий промежуток времени. Мне встречались на пути праздные гуляки и пьяная молодежь. Но видимо на моем лице была печать такого отчаяния, что ко мне никто не смел приблизиться.