- Я не могу… я… - Прохрипела я, пытаясь различить силуэт человека передо мной.
- Все ты можешь. Не будь тряпкой! Она ждет. Долгих шесть лет. – Его голос был тверже стали и резал меня безо всякой анестезии. Он вложил в мои дрожащие руки маленький гаджет и крепко сжал. – Звони, Франческа.
- Я даже не знаю, тот же номер остался или… - Все еще лепетала я.
- Я отыскал номер Маргарет Беннет и уже добавил в контакты.
Его образ прояснился, и я различила злость в его чертах. На что он опять разгневался? На мои слезы? Или на мою слабость? Да, я такая! Размазня и тряпка! Как я позвоню ей? Что скажу?! Но Винсент не любил ждать. Он отобрал у меня телефон и быстро нажал какие-то кнопки. В динамике послышались гудки, и он силком вручил мне телефон, от которого я шарахнулась, как от бомбы.
- Нет… нет, Винс! – Шептала в безумии я, широко раскрыв глаза от ужаса. И вдруг…
- Алло?...
Такой родной, такой тихий и сломленный голос заставил меня пулей метнуться к мужчине и выхватить из его рук телефон. Я робко поднесла его к уху, держа двумя руками и даже отползая подальше от воды.
- Алло… - Этот голос в детстве пел мне колыбельные и рассказывал сказки о принцессах. Мои губы дрожали так сильно, что не могли ничего произнести в ответ. – Эй? Вы там? Почему молчите? Я же слышу шум…
Ее голос был бесконечно усталым. В нем совсем не чувствовалась улыбка, как раньше, и слезы с новой силой беззвучно потекли из моих глаз.
- Мамочка… - Шепнула я, не зная, что еще сказать спустя шесть лет безмолвия.
- Я плохо вас слышу... Извините, мне пора.
И она отключилась. Будто внезапно оборвала что-то жизненно важное внутри. Я рвано втягивала в себя соленый воздух и невидящим взором смотрела вперед. Но даже так я ощущала себя лучше, чем все эти года ничего не слыша от нее.
- Попробуешь снова? – Подал голос Винс, в котором больше не было и капли сарказма.
- Нет… давай позже. Позволь прийти в себя… - Я аккуратно отложила его вещь и обхватила себя за плечи, снова ощутив себя маленькой девочкой.
- Опять будешь предаваться печали? – Спросил он. Но ответа он не ждал, поднялся на ноги и запрыгнул в лодку, чтобы сразу вернуться с бутылкой джина в руках. – Печалиться лучше с таким атрибутом, иначе все напрасно.
- Предлагаешь напиться? – Оторопело спрашиваю, но все же забираю у него откупоренную бутылку и делаю первый, обжигающий губы, глоток.
- Как вариант. – Кивает он, принимая эстафету у меня из рук.
- Хочу тебя разочаровать. – Вздыхаю я. – У меня сказочный иммунитет к спиртному, а тебе еще за руль придется возвращаться.
- Не порть мне все веселье. Раз ты у нас трезвенница, вот и отвезешь меня обратно…
На дне его лодки эта бутылка оказалась не единственной. Там была и добавка, и даже закуска. Мы выпили и съели все, обсуждая все на свете, говоря о глупостях и невероятно серьезных вещах. Я могла бы уплыть, но не хотела оставлять его совершенно захмелевшего в полном одиночестве. Я снова и снова рассказывала ему о себе, как он того и просил. Я слушала его истории. Смеялась и интересовалась подробностями время от времени. Мимо нас проплывали дельфины и киты. Мелькнула раз акула и снова исчезла вдали. Это был потрясающе-безмятежный день, и я ни разу не вспомнила о собственном проклятье, или о Джерико. Просто не хотела омрачать то светлое чувство, что окутало меня здесь, на этом крошечном островке в Средиземном море рядом с мужчиной, в котором я могла раствориться без остатка, могла довериться, наверное, впервые в своей жизни.
В какой-то момент жара и алкоголь сделали свое дело, и Винса сморил сон. И мне представилась удивительная возможность полюбоваться им без преград. Такой красивый, мужественный, нахальный и все же добрый, он мой принц из злобной сказки. Надо же, он услышал мои слова той ночью, о маме. Нашел ее номер для меня. Нашел меня в этой бескрайней глади воды. Он здесь, со мной. Это ли не счастье, пусть и короткое. Пусть так, но я запомню каждую секунду.
Боясь дотронуться до его загорелой кожи и разбудить его, я все же протянула руку. Но не к нему. К телефону, что лежал в пустой корзине для нашего внезапного пикника. Рыскать по нему ревностно в поисках какого-либо компромата на человека, кто был у меня сейчас единственным во всем мире, я не собиралась. Набрала последний номер в списке исходящих и неуверенно поднесла аппарат к уху.