— Ты знаешь историю каждого здания в этом городе? — хихикнула я, копируя Машку. Но у неё это получалось непринуждённо, а у меня вымученно. Люцифер же не обратил внимания на мою попытку очаровать его, и она улетела в молоко. Ну и ладно, всё равно вышло убого.
— Здания интереснее людей. — серьёзно ответил он. — Последних очень легко считать, фасад же самого неприметного здания будет хранить столько тайн, что порой потребуется немало сил, чтобы их разгадать.
Ну и зануда. Я закусила губу. Так надеялась на флирт с этим красавчиком, быть может, он моя последняя надежда на замужество! А он сидит и душнит о зданиях.
Я знала, что очень красива. А прочитав Этель Лилиан Войнич, у которой было написано, что синие глаза и тёмные волосы являются признаком породы, я только утвердилась в своём знании. Но этот неприступный мужчина не обращал никакого внимания на мою красоту, и это вызывало досаду. Впрочем, где это видано, чтобы мышеловка бегала за мышью? Я расслабилась и отпила кофе.
— Хочешь сказать, ты знаешь обо мне всё? — невинным тоном осведомилась я, и мои глаза встретились с его, тёмными и затягивающими. Я вдруг почувствовала сильную слабость. Люцифер быстро отвёл взгляд в сторону, и слабость немного отступила.
— О твоей человеческой сущности. Душа, увы, мне не доступна.
— Душа — это имматериальный бред, — высокомерно произнесла я. Внезапно мне всё надоело, и я хотела только одного — оказаться дома.
— А что, по-твоему, не бред? — усмехнулся он.
— Чистое вечное Я.
— Твоё Я мертво, как картина плохого художника. Пока мертво. Ты не знаешь своего пути и идёшь чужим. А когда человек не знает, куда ему идти, ни один ветер не станет для него попутным.
— Ну, это всё просто красивые фразы. Может, скажешь, о чём я думаю? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Они казались крепче самого крепкого кофе, но от них я почему-то слабела.
— Ты хочешь опьянить меня, — он протянул руку и дотронулся до моей щеки, заправляя за ухо выбившийся локон. — Но тебе это не удастся.
— Почему? — обескуражено прошептала я, замирая от этого невинного прикосновения.
— Потому что мне пора, — он убрал руку и вновь стал отстранённым.
— Ты идёшь?
— Иду, — раздражённо бросила я.
Мы в полном молчании дошли до парковки. Я щёлкнула брелоком сигнализации, и он открыл мне дверцу.
— Подбросить? — спросила я, предвидя отказ, но он неожиданно согласился.
Чтобы не ехать под аккомпанемент тишины, я включила «Любэ», назло этому снобскому любителю классической музыки. Но он и ухом не повёл, когда Расторгуев орал «Атас!»
— А ты любишь поговорить, да? — спросила я, перекрикивая зычный голос Расторгуева.
— Речь ограничивает, — невозмутимо ответил он.
— Ну да, как я сама не догадалась.
— Тебе нужно научиться правильно понимать слова, а не просто слушать их.
Я хотела сказать что-то колкое, но передумала. Всё равно на каждую мою реплику у него находилась своя, ещё более колкая. Я свернула с шоссе на мост. Светофор был сломан, и поток автомобилей подчинялся сигналам регулировщика. Я постукивала пальцами по рулю, ожидая своей очереди двигаться. Песня давно кончилась, и теперь играл тягучий трип-хоп, напомнивший мне о бывшем муже. Я потянулась, чтобы переключить, но в этот момент почувствовала, как что-то большое и тяжёлое врезается в мою маленькую машинку, как всё меняется местами, переворачиваясь с ног на голову. Как в разбитое окно врывается холодный ветер, и меня куда-то тащит, словно утягивая под воду. И все звуки кажутся приглушёнными, словно кто-то натянул мне на голову меховую шапку. Я хотела открыть рот, чтобы закричать, но грудь сдавило чудовищной болью, и опустилась спасительная темнота.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов