Слушая отчёт, я пыталась стереть остатки туши, чертыхаясь про себя. Ведь мой образ Железной Девы сейчас рушился на глазах из-за этого проклятого снегопада. Но по мере прослушивания сводки, ко мне возвращалось хорошее настроение.
— Хм, забавная вырисовывается картина, — я ещё раз пролистала папку. — Кто бы мог подумать, что мужчинам нравятся знойные танцы наших мускулистых красавцев. Что за их невыразительными офисными костюмами скрываются пылкие сердца, стучащие в ритмах зажигательной попсы и латино. Надо позвонить бывшему мужу, спросить, он что, тоже в восторге от наших «Дамских угодников»? Если так, то придётся переименовывать.
Анна стояла, потупив глаза. Видимо, ждала, что я отчитаю её за опоздание. Но первый раз эта провинность отошла для меня на второй план.
— Давайте сделаем так, Анна Владимировна: вы попробуете уговорить выступить вот этих ребят, — я протянула ей флаер из клуба с рекламой «Горячих гладиаторов». Слева направо — Жэка, Боря и Эрдэн. То, что творят эти парни на сцене, не поддаётся описанию! Уверена, билеты на них сметут даже ВДВ-шники и ауе-шники, — тут я вышла из образа стервы и позволила себе пошутить, — Будем угождать нашей мужской аудитории, пока она приносит нам прибыль. Если вам удастся уговорить этих ребят, я вас не только повышу в должности, но и увеличу оклад на, скажем, десять процентов. Для начала, — я улыбнулась, но быстро погасила улыбку, вспомнив о своём образе строгой начальницы.
«ИИИХААА ПОВЫСИТ И ЗАРПЛАТУ ПРИБАВИТ, АХАХ» — примерно это высветилось на лице Анны, но она быстро взяла себя в руки и сделала его выражение вновь спокойным и непроницаемым.
— На какую дату договариваться? — спросила она деловито.
Я подняла брови. Тупишь, девочка моя.
— Поняла вас. Могу идти? — невинно спросила она.
Я кивнула, и она вылетела из моего кабинета с мордой радостного песца.
Затем я открыла Youtube и вбила в строку поиска название канала с нужными мне ребятами. Ого, они взяли нового мальчика! Тот был хорош и двигался так, что казался то веной, убегающей от иглы, то бьющимся во все стороны огнём, то тенью, стремившейся покинуть пределы света. Он виртуозно владел своим телом, полностью отдаваясь мелодии, и я посмотрела это ролик несколько раз.
А дальше утро понеслось по накатанной колее. Я попросила секретаршу сварить мне кофе и, откинувшись в кресле, набрала номер бывшего муженька. Звонила я ему всегда с рабочего телефона, так тот у него не определялся. В противном случае мой благоверный мог бы и не пожелать разговаривать с бывшей женой, все ещё разыгрывая из себя обиженного и оскорблённого. На этот раз он ответил сразу. Конечно, как всегда, небось, протирает дома штаны за компьютером.
— Чего тебе? — недовольно процедил бывший. На заднем фоне слышались раскаты боевых орудий. Молодец какой, защищает страну от вражеских захватчиков. Кто же, если не он.
— Привет, Сашкалёшка!
— Сколько можно меня так называть?! — взвыл он.
— Так я до сих пор не знаю, Сашка ты или Лёшка, — невинно сказала я, зная, как он бесится от этого.
— Я Алекс! Сколько можно повторять!
— Кисунь, у тебя фамилия Хренников. Ни за что не поверю, что твоя мать, святая женщина, кстати, могла провернуть с тобой такую шутку.
— Стерва ты, Реутова! Правильно я с тобой развёлся! — ядом из его слюны можно было прожечь телефонную трубку насквозь.
— Ладно, я не за этим позвонила. Ну-ка, отвечай: собаки или кошки?
— Ну, кошки, — он сбавил тон. — А тебе зачем?
— Не перебивай. Спрайт или кола?
— Кола.
— Женские или мужские танцы?
— Мужс… ЧЁ??? ТЫ СОВСЕМ ТАМ???
— Упс, вот ты и спалился, кукусик. Чао!
Я отключилась и довольно захихикала. Вот в чём прелесть развода: можно отключить телефон в любой момент и, придя домой, не наткнуться на кислую рожу, зудящую «ты почему телефон отключаешь? Оборзела?»
Хотя, конечно, наш брак был ошибкой. Выйти за человека с загадочным именем Алекс меня подтолкнули два не самых верных в выборе спутника жизни фактора: юность и глупость. Нам было по двадцать, я только что получила в подарок бизнес и чувствовала себя очень взрослой и очень умной. Алекс писал стихи и покорил меня своей поэмой о времени. И хотя нас на филфаке учили отличать плохие стихи от хороших, я затоптала в себе филолога, поддавшись магии его удивительно красивого тембра и глубине голубых глаз. Мне казалось, что я люблю его, и он — тот человек, с которым я хочу встретить старость. Ему же казалось, что я — удачная партия и выгодное вложение в его безделье. Рассчитывал, вероятно, что мой папа сделает его номинальным партнёром по бизнесу, и он будет стричь купюры, не делая ничего. Но мой отец, разумеется, не пожелал иметь никаких финансовых дел с бестолковым зятем, держа его на значительном расстоянии.