Ближе к вечеру, когда я уже хотела звонить Анне и отменять невыполнимую задачу, она вошла в мой кабинет уже более уверенным шагом, нежели утром.
— Ребята в приёмной. Позвать?
Ого, а девочка не так проста. Хотя, я доподлинно не знала, сколько ей лет. Вполне могло оказаться, что она старше меня.
— Конечно. Пусть заходят.
— Новый участник тоже пришёл. Мне Жэка дал его номер, — в её голосе звучала гордость за себя.
— Разберёмся.
Я поправила пиджак и волосы, выпрямилась в кресле и постаралась сделать приветливое выражение лица. Первым вошёл Борис. Он выглядел возмущённым и не пытался этого скрыть. За ним маячили Жэка с Эрдэном и новенький парень.
— Добрый вечер. Меня зовут Диана, — представилась я. — Моя сотрудница, я полагаю, ввела вас в курс дела, раз вы здесь?
— Конечно. Формат выступление — деньги, — спокойно ответил новенький. Я задержала на нём взгляд. Он казался отрешённым и каким-то не настоящим. Мальчик-рекламная обёртка.
— Ещё раз! Я не гей, чтобы выступать перед мужчинами! — раздражённо бросил Борис, обращаясь к Анне, полностью игнорируя мою персону. Эй, вообще-то я здесь начальница, дорогой! Пришлось привлечь его внимание.
— Уважаемый Борис, геем мужчину делает сексуальное влечение к другим мужчинам, а вовсе не танцы, — возразила я.
Он повернулся ко мне.
— Моё сценическое имя Брэндон! При всём уважении, Диана, я и так постоянно получаю обвинения в своей нетрадиционной ориентации! Не хватало мне ещё полуголым перед мужиками отплясывать, чтобы слухи окончательно перестали быть слухами, — он провёл рукой по своей шевелюре. Эрдэн успокаивающе положил свою руку ему на плечо.
— Слухи вы можете подтвердить только в одном случае: если вас застанут в постели с мужчиной, — невозмутимо ответила Анна.
Борис aka Брэндон возмущённо фыркнул и сбросил с плеча руку Эрдэна. Тот что-то шепнул ему на ухо.
— Но они будут смотреть на меня! — боролся за свою честь Борис.
— На нас всех, — так же спокойно ответил новенький.
На мгновение наши взгляды пересеклись. В его тёмных глазах, как в осколке зеркала, отражалась спокойная уверенность, и я почувствовала, что моя злость испарилась. Лицо Бориса-Брэндона наоборот покрылось пятнами злости, обиды, недоумения из-за того, что всё, похоже, решили без него.
— Чёрт с вами! — выдохнул он, — Но гонорар меня не устраивает.
— Договоримся. А как зовут вашего четвёртого участника? — я посмотрела на немногословного парня.
— Моего имени не будет в вашем контракте. Я против любой официальности и обязаловки, — хмыкнул он. — Так что зови меня Люцифером.
Я закатила глаза. Какая претенциозность.
В итоге, после долгих переговоров, больше похожих на препирательства, стороны пришли к соглашению, и я довольно убрала в стол подписанные договоры. Их, конечно, следовало заверить, но завтра, всё завтра. Сегодня я морально вымотана и способна только на то, что доехать до дома и завалиться спать. Уже собиралась уходить, когда в кабинет робко поскреблась Анна.
— Диана Андреевна, я насчёт повышения… — она густо покраснела. — У меня сейчас сложная ситуация в семье, я… простите, вы утром обещали меня повысить.
— Я передумала, — спокойно ответила я, набрасывая пальто, — Да и клянчить у меня повышение это как-то низко, что ли. До завтра, Анна как вас там…
Глава 2
Как и следовало ожидать, к вечеру дороги превратились в каток. Черная «Хонда» коротко просигналила мне, и водитель выскочил из машины, чтобы открыть дверь. Я царственно уселась на заднее сидение, пристегнула ремень.
— Да бросьте вы, Диана, я езжу аккуратно, зачем вам ремень? — водитель стряхнул с куртки налипшие снежинки.
— Расцениваете это как моё недоверие к вашей езде? — со смешком спросила я.
— И это тоже, — он мягко тронулся. Заиграла негромкая джазовая мелодия. Узнаю папины вкусы.
— Можно переключить на хопчик? — я всё-таки отстегнула ремень и, сняв сапоги, забралась с ногами на сидение.
— Французский подойдёт?
— Да, оставьте.
Поигрывая телефоном, я смотрела в окно. Толпа медленно текла через переходы, согбенная ветром и снегом. На Крестовской я разглядела тонкую фигуру Люцифера, который шёл быстрым шагом, грея ладонями явно замёрзшие уши. Он был без шапки, в длинном чёрном худи, которое облепил мокрый снег. Я поёжилась, представив, как ему холодно, и, поддавшись порыву, попросила водителя остановиться. Машина послушно замерла. Я опустила стекло.