–Как видно, это был тот ещё дуралей.
– Что ж, Визерис был сыном Безумного Короля. Дейенерис же... Дейенерис – совсем другое дело, – толстяк сунул в рот жареного жаворонка и шумно стал его жевать, хрустя косточками. – Напуганное дитя, нашедшее приют в моем доме, умерло в Дотракийском море, и возродилось в огне и крови. Теперь это имя носит драконья королева, истинная Таргариен. Когда я послал за ней корабли, чтобы привезти домой, она отправилась к Заливу Работорговцев. За самое короткое время она захватила Астапор, поставила Юнкай на колени и разграбила Миэрин. Если она двинется на запад по старым валирийским дорогами, следующим будет Мантарис. Если морем... значит, её флот должен будет пополнить запасы воды и провизии в Волантисе.
– Что по суше, что по морю – от Миэрина до Волантиса долгий путь, – заметил Тирион.
– Пятьсот пятьдесят лиг – это для дракона по прямой. Через пустыни, горы, болота, облюбованные демонами руины. Многие погибнут по дороге, но те, кто выживут, станут сильнее к тому времени, когда выйдут к Волантису... а вот там их должны ждать вы с Грифом вместе с подкреплениями и флотом, чтобы переправить за море в Вестерос.
Тирион постарался припомнить всё, что он знал о Волантисе – самом древнем и гордом из Девяти Вольных Городов. Что-то здесь было нечисто, и хоть у Тириона и осталось только полноса, он учуял подвох.
– Говорят, что в Волантисе на одного свободного приходится пятеро рабов. С чего бы это триархам помогать королеве, расстроившей им работорговлю? – он нацелил палец на Иллирио. – Собственно говоря, зачем тебе ей помогать? В Пентосе рабство запрещено законом, но в этом деле у тебя самого рыльце в пушку, если не в перьях. И все-таки ты плетешь интриги в её пользу, а не против. Зачем? Что ты рассчитываешь получить от Дейенерис Таргариен?
– Что, опять? И настырный же ты коротышка, – Иллирио засмеялся и шлепнул себя по животу. – Ну как прикажешь. Король-Попрошайка поклялся, что назначит меня своим мастером над монетой и даст лордство к тому же. Как только он нацепил бы свою золотую корону, мне были бы предоставлены замки на выбор... даже Кастерли Рок, если бы я захотел.
Тирион хрюкнул, вино потекло у него из обрубка на месте носа.
– Слышал бы это мой отец.
– О, твоему лорду-отцу не о чем беспокоиться. На что мне какой-то утес? Мой дом достаточно велик, и уж точно покомфортнее, чем ваши вестеросские замки с их сквозняками. Вот мастер над монетой... – толстяк очистил очередное яйцо, – монеты я люблю. Разве есть на свете звук приятнее, чем звон золота?
«Вопли сестры».
– А ты уверен, что Дейенерис Таргариен сдержит слово, данное её братом?
– Может сдержать, а может и не сдержать, – Иллирио откусил половинку яйца. – Я же говорю тебе, мой маленький друг – не всё на свете делается ради корысти. Веришь, не веришь, но даже у толстых старых дурней вроде меня бывают друзья, которым я помогаю из чистой симпатии.
«Лжец, – подумал Тирион. – В этой затее ты надеешься выиграть что-то повесомее золота и замков».
– Да, нечасто в наши дни встретишь кого-то, кто ценит дружбу дороже золота.
– Чистая правда, – поддакнул толстяк, пропустив иронию мимо ушей.
– А как это вышло, что ты так сдружился с Пауком?
– Наше детство прошло вместе на улицах Пентоса.
– Варис же из Мира.
– Да, он был из Мира. Я встретил его вскоре после того, как он попал в Пентос, удрав из-под носа у работорговцев. Днём он спал в канализации, а по ночам шастал по крышам, как кот. Я был не богаче его – юный головорез в замаранных шелках, добывающий себе пропитание мечом. Возможно, ты заметил статую у моего пруда? Это я. Пито Маланон изваял её, когда мне было шестнадцать. Чудесная вещь, хотя сейчас у меня при виде её слёзы на глаза наворачиваются.
– Время не щадит никого – я вот тоже до сих пор оплакиваю свой нос. Но Варис...
– В Мире он был королем воров, пока кто-то из конкурентов не донёс на него властям. В Пентосе его выдавал акцент, а когда стало известно, что он евнух, его стали презирать и бить. Почему из всех возможных защитников он выбрал именно меня – понятия не имею, но мы заключили соглашение. Варис шпионил за ворами помельче и уводил их добычу. Я предлагал свою помощь их жертвам, обещая за вознаграждение вернуть их ценности. В скором времени весь город знал, что если у кого что-то пропало, надо обращаться ко мне, а за Варисом гонялись все до единого грабители и карманники: одна половина хотела перерезать ему глотку, другая – продать свою добычу. Мы оба разбогатели – и стали ещё богаче, когда Варис начал натаскивать своих мышек.