– Ты так и сделаешь. В Цитадели есть и пергамент, и чернила, а также луки. Я хочу, чтобы ты не переставал тренироваться. Сэм, в Ночном Дозоре сотни людей, способных выпустить стрелу, но очень мало умеющих читать и писать. Мне нужно, чтобы ты стал моим новым мейстером.
– Милорд, я… мне нужно быть здесь, с книгами…
– ...и ты будешь – когда вернёшься.
Сэм поднес руку к горлу.
– Милорд! Цитадель... они же заставляют вскрывать трупы. Я не могу надеть цепь.
– Ты можешь. И наденешь. Мейстер Эйемон стар и слеп. Силы его покидают. Кто займёт его место, когда он умрет? Мейстер Муллин в Сумеречной Башне скорее боец, а не учёный, а мейстера Хармуна из Восточного Дозора чаще видят пьяным, чем трезвым.
– Попроси Цитадель прислать нового мейстера...
– Я так и собираюсь поступить. Нам нужны все, кто поможет. Но Эйемона Таргариена заменить непросто.
«Всё пошло не так, как я планировал». Джон заранее знал, что с Лилли будет тяжело, но он не сомневался, что Сэм с радостью променяет опасности Стены на тепло Староместа.
– Я был уверен, что такой вариант тебя устроит, – озадаченно сказал он Сэму. – В Цитадели столько книг, что никому на свете не удастся прочитать за всю жизнь. Тебе бы там понравилось, Сэм. И я уверен, что так и будет.
– Нет. Я мог бы прочесть книги, но... мейстер должен быть и целителем, а от к-к-крови я падаю в обморок, – у него затряслись руки, словно в подтверждение этих слов. – Я Сэм Пугливый, а не Сэм Смертоносный.
– Пугливый? И чего ты боишься? Упреков старцев? Сэм, ты своими глазами видел мертвецов, пришедших на Кулак Первых Людей, с почерневшими руками и ярко-голубыми глазами. Ты даже убил Иного.
– Это д-д-драконье стекло, а не я.
– Тихо, – оборвал его Джон. После слёз Лилли на страхи толстяка у него просто не осталось терпения. – Ты лгал и интриговал, чтобы сделать меня лордом-командующим. И подчинишься мне. Ты отправишься в Цитадель и выкуешь цепь. И если будет нужно, то станешь вскрывать трупы. По крайней мере, в Староместе мёртвые не станут возражать.
– Милорд. М-м-мой отец, лорд Рендилл, он, он, он... жизнь мейстера – это жизнь раба. А сын из рода Тарли никогда не наденет цепь. Мужчина с Рогова Холма не станет кланяться и прислуживать мелким лордам. Джон, я не смею не подчиниться моему отцу.
«Убей мальчишку, – подумал Джон. – Мальчишка в тебе и в нем – убей обоих, ты, проклятый ублюдок».
– У тебя больше нет отца. Только братья. Только мы. Твоя жизнь принадлежит Ночному Дозору, поэтому ступай, собери вещи и отправляйся с теми, кто тебе дорог, в Старомест. Вы отправляетесь за час до рассвета. И вот тебе ещё один приказ. Отныне и навсегда – не смей называть себя трусом. За минувший год ты повидал больше, чем другие за всю свою жизнь. Справишься и в Цитадели, но появишься там как полноправный брат Ночного Дозора. Я не в силах приказать тебе стать храбрым, но могу приказать спрятать свой страх подальше. Ты принес клятву, Сэм. Помнишь?
– Я... я постараюсь.
– Не надо стараться. Подчиняйся приказу.
– Подчиняйся! – захлопал чёрными крыльями ворон Мормонта.
Сэм обмяк.
– Как прикажет милорд. А... а мейстер Эйемон знает?
– Это была наша общая задумка, – Джон распахнул перед ним дверь. – Никаких прощаний. Чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше для всех. За час до рассвета, у кладбища.
Сэм бежал от него – точно так же, как и Лилли.
Джон устал.
«Мне надо поспать».
Он полночи корпел над картами, писал письма и строил планы вместе с мейстером Эйемоном. Но когда он повалился на свою узкую кровать, сон к нему не пришёл. Он помнил, с кем ему предстоит сегодня встретиться, и его мысли без конца возвращались к последним словам мейстера Эйемона:
– Позвольте, милорд, дать вам один последний совет, – сказал ему старец, – тот самый совет, который я дал своему брату, когда мы с ним расставались в последний раз. Ему было тридцать три года, когда Великий совет решил, что он должен занять Железный Трон. У него к тому времени были уже собственные сыновья, но в душе он всё ещё оставался ребёнком. Ему была присуща невинность – кротость, за которую мы так его любили. «Убей в себе мальчишку, – сказал я ему в тот день, когда отправился морем на Стену. – Чтобы править, надо быть мужчиной – Эйегоном, не Эггом. Убей мальчишку, и пусть родится мужчина», – старик потрогал лицо Джона. – Вы вдвое младше, чем был тогда Эгг, и ваше бремя, боюсь, куда тяжелее. Власть не приносит вам особой радости, но сдается мне, у вас достанет силы сделать то, что должно. Убей в себе мальчишку, Джон Сноу. Зима почти пришла. Убей мальчишку, и пусть родится мужчина.