– Если мальчишка думает, что может меня запугать, он ошибается, – говорил Янос Слинт. – Он не посмеет меня повесить. У меня есть друзья, влиятельные друзья, вы еще увидите... – остальное унес ветер.
«Это неправильно», – подумал Джон.
– Прекратите.
Эммет повернул назад, нахмурившись.
– Милорд?
– Я не буду его вешать. Приведите его сюда.
– Помогите нам Семеро, – услышал Джон выкрик Боуэна Марша.
На лице Яноса Слинта появилась улыбка не слаще прогорклого масла. Она исчезла, как только Джон сказал:
– Эдд, принеси мне колоду, – и вытащил Длинный Коготь из ножен.
К тому времени, как ему отыскали подходящий чурбан для рубки дров, Янос Слинт отступил в клеть подъемника, но Железный Эммет вытащил его наружу.
– Нет, – рыдал Янос Слинт, пока Эммет наполовину толкал, наполовину тащил его по двору. – Отпустите меня... вы не смеете... когда Тайвин Ланнистер об этом узнает, вы пожалеете...
Эммет пинком опрокинул его на землю. Скорбный Эдд поставил ему ногу на спину, не давая подняться с колен; Эммет подтолкнул чурбан ему под голову.
– Будет легче, если ты не будешь дёргаться, – предупредил его Джон. – Дернешься, чтобы избежать удара – смерть всё равно наступит, но она будет куда мучительнее. Вытяни шею, милорд.
Бледный утренний свет взбежал по клинку, когда Джон взялся за рукоять обеими руками и поднял меч над головой.
– Если у тебя есть что сказать напоследок, сейчас самое время, – произнес он, ожидая последней брани.
Янос Слинт вывернул шею, чтобы взглянуть на лорда-командующего.
– Прошу вас, милорд. Сжальтесь. Я... я поеду, я поеду, я...
«Нет, – подумал Джон, – эту дверь ты уже закрыл».
Длинный Коготь опустился.
– Можно я заберу себе сапоги? – спросил Оуэн-Олух, когда голова Яноса Слинта покатилась по грязной земле. – Они почти новые. Мехом подбиты.
Джон взглянул на Станниса. На мгновение их взгляды встретились. Затем король кивнул и ушел назад в башню.
Глава 8. Тирион
Он проснулся в одиночестве и обнаружил, что паланкин остановился.
На месте, где раньше пролёживал бока Иллирио, осталась только гора смятых подушек. В горле у карлика пересохло и першило. Eму снилось... что ему снилось? Он не помнил.
Снаружи доносилась речь на незнакомом языке. Тирион спустил ноги за занавесь и спрыгнул на землю. Магистр Иллирио стоял около упряжки, а над ним возвышались два всадника. На обоих под бурыми суконными плащами были куртки из поношенной кожи, но мечи у них были в ножнах, и толстяк не казался в опасности.
– Мне надо отлить, – объявил карлик. Он вразвалочку отошел от дороги, развязал штаны и справил нужду на терновый куст. На это ушло немало времени.
– По крайней мере, ссыт он знатно, – заметил голос за спиной.
Тирион стряхнул последние капли и заправился.
– Это ещё наименьший из моих талантов. Видели бы вы, как я хожу по большой нужде, – он повернулся к магистру Иллирио. – Твои знакомые? Смахивают на разбойников. Мне поискать топор?
– Топор? – фыркнул всадник покрупнее – дюжий мужчина с косматой бородой и копной рыжих волос на голове. – Хэлдон, ты слышал? Этот коротышка хочет с нами драться!
Его спутник был старше, с чисто выбритым, морщинистым лицом аскета и волосами, стянутыми в узел на затылке.
– Маленьким людям свойственно доказывать свое мужество недостойной похвальбой, – заявил он. – Ему и утку не убить.
– Давайте сюда утку, – пожал плечами Тирион.
– Ну, если ты настаиваешь, – пожилой всадник взглянул на своего спутника.
В ответ дюжий мужчина извлек из ножен полуторный меч.
– Утка – это я, болтливый ночной горшок.
«Боги, смилуйтесь».
– Я имел в виду утку поменьше.
Верзила взорвался хохотом.
– Хэлдон, ты слышал? Он хочет Утку поменьше!
– Мне бы хватило и Утки потише, – человек по имени Хэлдон изучил Тириона холодными серыми глазами, потом повернулся к Иллирио. – У вас какие-то ящики для нас?
– И мулы, чтобы их тащить.
– Мулы слишком медлительны. У нас есть вьючные лошади, перегрузим ящики на них. Утка, займись.
– И почему это Утка вечно крайний? – верзила сунул меч в ножны. – Чем ты занимаешься, Хэлдон? Кто из нас двоих рыцарь, ты или я?
И, тем не менее, он спешился и потопал к навьюченным мулам.
– Как поживает наш юноша? – полюбопытствовал Иллирио, пока Утка таскал туда-сюда ящики. Тирион насчитал шесть дубовых ящиков с железными засовами. Впрочем, Утка носил их с легкостью, водрузив на плечо.