Когда наконец он отложил перо, в комнате стало так прохладно и сумрачно, что ему показалось, будто стены сжались вокруг него. Сидевший на окне ворон Старого Медведя разглядывал его своими проницательными черными глазками. – «Мой последний товарищ, – печально подумал Джон. – Лучше уж мне пережить тебя, иначе ты склюёшь и мое лицо тоже». – Призрак не в счёт. Волк был больше, чем друг. Он был частью его самого.
Сноу встал из-за стола и поднялся по ступеням к своей узкой койке, которая когда-то принадлежала Доналу Нойе.
«Такова моя участь, – раздеваясь, понял он. – Отныне и до конца моих дней».
Глава 11. Дейенерис
– Что? – вскрикнула Дени, когда Ирри осторожно потрясла её за плечо. Снаружи царила беззвездная ночь. «Что-то не так», – сразу догадалась она.
– Это Даарио? Что случилось?
Во сне они с Даарио были мужем и женой – простыми людьми, которые жили простой жизнью в высоком каменном доме с красной дверью. Во сне он покрывал её поцелуями – целовал губы, шею, грудь.
– Нет, кхалиси, – прошептала Ирри, – это ваш евнух Серый Червь и безволосые. Вы примете их?
– Да.
Дени обнаружила, что её волосы всклокочены, а ночная рубашка смята и спутана.
– Помоги мне одеться. И принеси чашу вина – мне надо взбодриться.
«И утопить в вине мой сон».
Она услышала приглушенные всхлипы.
– Кто это плачет?
– Миссандея, ваша рабыня, – у Чхику в руках была лучина.
– Моя служанка. У меня нет рабов, – но Дени никак не могла понять суть. – Почему она плачет?
– Она плачет по тому, кто был ей братом, – объяснила Ирри.
Остальное она узнала от Скахаза, Резнака и Серого Червя, когда те предстали перед ней. Ещё до того, как они успели сказать хоть слово, Дени знала, что вести будут недобрые. Одного взгляда на уродливое лицо Бритоголового было достаточно.
– Дети Гарпии?
Скахаз кивнул, мрачно скривив рот.
– Сколько убито?
Резнак заломил руки:
– Д-девятеро, ваше великолепие. Отвратительное преступление, чудовищное. Ужасная, ужасная ночь.
«Девять». Это слово резануло её точно ножом. Каждую ночь под ступенчатыми пирамидами Миэрина шла невидимая война. Каждое утро с восходом солнца находили свежие трупы и рядом гарпий, нарисованных кровью на стене. На смерть был обречен любой вольноотпущенник, разбогатевший сверх меры или сказавший что-то лишнее. «Но девять за одну ночь...». Это пугало.
– Рассказывайте.
Доложил Серый Червь:
– Ваши слуги были убиты, когда обходили дозором улицы Миэрина, охраняя дарованный вашим величеством порядок. Все были хорошо вооружены копьями, щитами и короткими мечами. Ходили они по двое, и по двое же были убиты. Ваши слуги Черный Кулак и Кетерис были убиты из самострелов в Лабиринте Маздана. Ваши слуги Моссадор и Дуран были убиты камнями, сброшенными со стены у реки. Ваши слуги Эладон Златовласый и Верное Копьё были отравлены в винной лавке, куда они пристрастились заглядывать каждый вечер после обхода.
«Моссадор». Дени стиснула кулаки. Миссандея и ее братья были выкрадены из родного дома в Наате разбойниками с островов Василиска и проданы в рабство в Астапор. Ребенком Миссандея проявила такой талант к языкам, что добрые господа определили её в писцы. Моссадору и Марселену так не повезло: их оскопили и сделали Безупречными.
– Удалось схватить кого-либо из убийц?
– Ваши слуги арестовали хозяина лавки и его дочерей. Они клянутся, что ничего не знают, и молят о пощаде.
«Все они клянутся, что ничего не знают, и молят о пощаде».
– Отдайте их Бритоголовому. Скахаз, раздели их и допроси.
– Будет сделано, ваша милость. Как мне их допрашивать – мягко или с пристрастием?
– Для начала мягко. Послушай, что они скажут и какие назовут имена. Может, они тут и ни при чём, – она поколебалась. – Благородный Резнак сказал «девять». Кто еще?
– Трое вольноотпущенников убиты в собственных домах, – сообщил ей Бритоголовый. – Ростовщик, сапожник и арфистка Рилона Ри. Прежде чем убить, ей отрезали пальцы.
Королеву передернуло. Рилона Ри играла на арфе дивно, словно сама Дева. Будучи ещё рабыней в Юнкае, она играла для всех высокородных семей. В Миэрине Рилона стала предводительницей вольноотпущенников и представляла их в совете Дени.
– Кого-нибудь ещё арестовали, кроме торговца вином?
– Нет, о чём с горечью сознаётся ваш слуга. Просим простить нас.
«Милосердие, – подумала Дени. – Будет им милосердие дракона».
– Скахаз, я передумала. Допрашивай торговца с пристрастием.