— Вы полагаете, сэр?
— Я в этом уверен. — Он снял темные очки и протер стекла рукавом. — Студийные дурни в грош не ставили ТВ, когда оно появилось, а потом заметили, что каждый вторник по вечерам город вымирает и в кинотеатрах пусто.
— А где же зрители?
— А зрители сидят по домам и смотрят очередную серию по «ящику». Джек Уорнер, от большого ума, запретил тем звездам, что паслись на его лугах, сниматься для ТВ. А теперь он запускает по три сериала одновременно. Телевидение — это восхитительная штука. Все дело портят те, кто нами вертит.
— То есть, телекорпорации?
— Да нет… они мало что решают.
— А кто ж тогда?
— Рекламодатели. Спонсоры. Вот сейчас, например, у нас спонсор — табачная фирма. И хочешь верь — хочешь нет, мне приказано, чтобы все положительные герои в кадре курили, а злодеи нет. Ну, что ты вытаращился на меня? Злодей не должен курить хорошие сигареты. — Он хрипло расхохотался. — А вот тебе история похлеще. Когда делали сериал о Нюрнбергском процессе, спонсор — некая газодобывающая компания — наложила запрет на слово «газ». А? — От смеха Эндрю согнулся вдвое. — Весь фильм был про то, как евреев убивали в газовых камерах, а слово «газ» произносить было нельзя. Нет, как тебе это? — Он вдруг оборвал смех. — Ну, теперь понял, кто нам гадит?
Дэнни молча сделал еще глоток.
— И все еще хочешь лезть в эту помойку?
— Да, сэр.
— Большую глупость делаешь. Ну да ладно, переубеждать тебя уже поздно. — Он звучно отхлебнул виски. — Вот смотри. Это наш следующий эпизод. Прочти этот кусок в сценарии и поработай с актерами.
— А что я должен буду делать?
— А что хочешь. Пройди с ними роли — может, что-нибудь подскажешь. Ну что, берешься?
— Берусь! Берусь, мистер Эндрю!
— Ну, тогда все! Свободен! Можешь бежать к своей красотке — заждалась, наверно.
— Да нет, меня никто не ждет. Мне так интересно разговаривать с вами.
Мистер Эндрю, сощурясь, оглядел его:
— Тебе сколько?
— Двадцать два, сэр.
— Эх, я в твои годы… — Он покрутил головой с мечтательной улыбкой. — Все, проваливай отсюда!
Дэнни нравилось работать с актерами. Поначалу они стеснялись, но постепенно, подражая вдумчиво-неторопливой манере Эндрю, он сумел завоевать их доверие. Они видели его одаренность и были благодарны за помощь.
А он проникался все большим уважением к режиссеру. Старик нравился ему: Дэнни мог сколько угодно слушать его бесконечные воспоминания о работе в театре, его мысли о великой литературе.
— Эй, паренек, откуда это: «…так всех нас в трусов превращает мысль и вянет, как цветок, решимость наша в бесплодьи умственного тупика»?
— «Гамлет», кажется?
— Верно. «Гамлет». Классика. Все стоящие вещи в английской литературе написаны, и давным-давно.
Когда Эндрю доставал новую бутылку, Дэнни старался завершить разговор. Он тревожился за него — Эндрю все чаще терял над собой контроль. Случалось, ему было лень возиться с термосом и он пил прямо из горлышка, поставив бутылку в бумажный мешок.
Подружился Дэнни и со Слимом: они сработались и часто обедали вместе. Мистер Эндрю проводил обеденный перерыв за бутылкой, не покидая режиссерского кресла. Но однажды, вернувшись в павильон, они обнаружили, что его нет.
— Разыщи его, я пока все приготовлю к съемке, — приказал Дэнни Слиму.
Тот появился через несколько минут в полной растерянности.
— В стельку. Не могу его поднять.
Режиссер в полубессознательном состоянии лежал грудью на своем столе, и попытки привести его в чувство ничего не дали.
— Делать нечего, Дэнни: веди съемку, пока он не очухается.
— Я не могу.
— Надо. Иначе мы выйдем из графика.
— Да это я понимаю, но ведь режиссер картины — мистер Эндрю.
— Режиссер? Ты посмотри на него, на режиссера этого.
Дэнни взглянул на человека, к которому уже успел привязаться.
— Вот что, Слим, давай-ка его все-таки поднимем и доведем до его кресла.
— А что толку?
— Может, если он дойдет и окажется на рабочем месте, хмель выскочит.
Слим неохотно двинулся следом за Дэнни. Вдвоем они ухватили Эндрю под мышки, поставили на ноги и, поддерживая с обеих сторон, через боковую дверь втащили в павильон, усадили в кресло. Казалось, что взгляд за темными очками стал более осмысленным. Дэнни потряс его за плечо.
— Мистер Эндрю!
В ответ раздалось невнятное бормотание. Съемочная группа стояла в ожидании.
— Пожалуйста, потише! — в мертвой тишине крикнул Слим.
— Хорошо, сэр! — громко сказал Дэнни режиссеру и с улыбкой повернулся к группе. Глубоко вздохнул и начал: