Да что она, издевается над ним, что ли? Очень хороша, но несет какую-то несусветную чушь.
Подали «гвоздь программы» — лососину со спаржей и рисом, — но соседка не ела, а занималась тем, что складывала рис на тарелке маленькими кучками. Дэнни, соображая, как продолжить разговор, смотрел на ее длинные, тонкие пальцы, нервно вертевшие вилку. Внезапно она поднялась со своего места:
— Пойду повращаюсь в обществе и заодно выясню, кто доставит меня домой.
— Останьтесь в моем обществе, и я возьму это на себя, — быстро проговорил Дэнни.
Их глаза встретились. Он видел, что она оценивает его, и чувствовал, что оценка довольно высокая.
— Ну что ж, — сказала она. — Я сейчас буду готова.
Она ушла, и только тут Дэнни спохватился, что его привезли сюда Шульцы на своей машине. Да где же они? Миссис Чендлер, обращаясь ко всем сразу, пустилась в пространные описания оперной премьеры, недавно прошедшей в ее Центре. Дэнни вертел головой, пока наконец не заметил махавшего ему рукой Милта. Когда миссис Чендлер на минутку остановилась перевести дух, он сумел улизнуть от стола.
— Милт, кто такая эта Стефани Стоунхэм, с которой меня посадили?
— Ты что, не знаешь?
— Не знаю. Вижу, что при больших деньгах. И очень хороша.
— Это дочь Д. Л. Стоунхэма.
— А это кто?
— То, что называется «акула Уолл-стрит», один из самых богатых людей страны.
— Так, значит, она в самом деле летит на Лонг-Айленд?
— Дэнни был ошеломлен.
— А почему бы и нет, раз там живет ее отец?
— И будет обедать с принцессой Маргарет?
— Вполне вероятно.
Дэнни всегда гордился тем, что сразу умеет расслышать ложь в словах собеседника. И вот вам, пожалуйста, — не поверил чистой правде.
Он стал озираться по сторонам, но ее нигде не было. Гости уже разъезжались. Может быть, кто-нибудь другой предложил подвезти ее? Тут его слегка дернули за рукав:
— Вы собирались бросить меня на произвол судьбы?
Перед ним стояла улыбающаяся Стефани — она показалась ему еще красивей, чем прежде.
— Что вы! Я договаривался с тем, кто нас отвезет, — и показал на Милтона.
— Привет, — сказал тот, пожимая ей руку. — Я агент этого блистательного юного дарования. Дела его идут так успешно, что вечерами я подрабатываю еще и шофером, — и он зашелся своим кудахтающим смехом.
Когда сели в машину, Дэнни заметил, что Сара внимательно разглядывает шифоновое платье Стефани — изысканно простое, классически строгое и дьявольски шикарное, — так разительно отличавшееся от ее собственного аляповатого туалета с топорщившимися на обширной груди кружевами.
Милтон был в отличном настроении и не умолкал ни на минуту, не давая Дэнни перемолвиться со своей спутницей хотя бы словом.
— А этот знаете? — Милтон хохотал, еще не успев начать рассказывать. — Решил один пьяный заняться подледным ловом. Продолбил лунку, опустил леску, сидит и ждет. Вдруг слышит громовой голос, — он заговорил громкий, натужным басом: «Здесь рыбы нет!» — и обернулся посмотреть, как воспринимают анекдот на заднем сиденьи.
— Милт, я тебя умоляю, следи за дорогой, — сказала Сара, слышавшая эту историю много раз.
— Ну вот, — продолжал неугомонный рассказчик, — он, значит, встает, переходит на другое место, снова вертит лунку и снова слышит голос: «Здесь рыбы нет!» И так — несколько раз. Потом поднимает голову и спрашивает: «А кто это со мной говорит?» А голос отвечает: «Тренер по фигурному катанию!»
Милт судорожно задергался от смеха, и Сара на всякий случай положила руку на руль.
— Чтоб ты был Боб Хоуп — так нет, — сказала она.
Но Стефани расхохоталась еще громче и веселей, чем Милт. Дэнни понравилось, что она ведет себя так раскованно и естественно. Когда понеслись по Родео-драйв к отелю «Беверли Уилшир», он отважился слегка прижаться бедром к ее бедру. Она ничего на это не сказала, но и не отодвинулась. У дверей отеля он пожелал ей спокойной ночи и галантно поцеловал руку.
— Вижу, мои уроки пошли тебе на пользу, — закудахтал Милт, когда он вернулся в машину.
— Милт, и Казанова из тебя — тоже никакой, — вздохнула Сара.
Наутро Дэнни первым делом отправился в цветочный магазин и послал Стефани букет белых роз, приложив к ним записку:
Позвоните мне, прежде чем они завянут.
После чего отправился в кабинет Милта Шульца, недавно заново отделанный Сарой в восточном вкусе (даже шахматы были китайские, а фотография очередной старлетки висела на стене в бамбуковой рамочке).