— И что же, — спросил Дэнни, одолеваемый любопытством, но стараясь не показывать этого. — Ты… отвечала ему?
— Да… Но я сама не понимала… не сознавала, что ощущаю. Но ощущения эти были приятны.
— А пойти дальше он не решался?
— Ну, я же была совсем маленькая… Так, просто засовывал мне его между ног.
Его поражала эта манера говорить о сексе так, словно речь шла о том, что она ела на завтрак. Дэнни невольно начинал чувствовать возбуждение.
— А когда Феликс не мог сидеть со мной, меня забирала тетка. У нее был муж-турок, он научил меня целоваться…
— Что?
— И мне это тоже нравилось.
— Я думал, для тебя это был пройденный этап. Феликса разве ты не целовала?
— Целовала, но не туда, куда принято целовать.
— То есть ты научилась делать минет раньше, чем целоваться?
Она засмеялась и кивнула. Дэнни, против воли заражаясь ее весельем, удивлялся и радовался тому, как ему легко с нею: еще никто и никогда не говорил с ним об интимной стороне жизни так открыто, как она.
— Люба, Люба… Красивое имя.
— По-польски это значит «любовь».
— Ты полька?
— Я родилась там.
— А как ты сюда попала?
— Это долгая история.
В дверь трейлера постучали, и раздался голос Слима: «Босс, у нас все готово».
— Иду! — крикнул в ответ Дэнни, хотя ему хотелось слушать и слушать ее.
Дэнни прогнал сцену в баре еще раз. Ее отсняли, но по взгляду режиссера Слим понял, что при монтаже материал пойдет в корзину.
Когда Дэнни, обсудив с операторами завтрашнюю съемку, уже выходил из павильона, он заметил, что Люба ждет его у дверей.
— Спасибо, Люба. Ты хорошо поработала.
Она пропустила эту вымученную похвалу мимо ушей.
— Мы не увидимся вечером?
— Мне надо будет посмотреть, что мы там с тобой наснимали.
— Ну, если освободишься не поздно, знай, что я — дома. — Она улыбнулась, и у Дэнни возникло сильнейшее искушение не ходить в просмотровый зал. — Я еще много чего могу рассказать, — тихо добавила она.
Дэнни сидел перед большим экраном, но сосредоточиться не мог. Едва лишь он усилием воли перестал думать о Любе, как его стали одолевать мысли о Патриции. Он плохо понимал, что происходит на экране. Кое-как досмотрев, он вышел и около десяти был у себя в номере. Заказал копченой лососины, но когда ее принесли, есть не стал.
Еще со вчерашнего дня, как только вернулся из Зальцбурга, он хотел позвонить Патриции. Что-то удерживало его. Он боялся. Как, какими словами объяснить ей, что у него нет на свете существа дороже? И поверит ли она в это — ведь они столько лет провели в разлуке? Поймет ли она, что потерять ее для него равносильно смерти?
Он посмотрел на часы — в Вирджинии сейчас пять вечера. Сняв трубку, он заказал разговор со Стоунриджским колледжем. Как он ненавидел эту частную и закрытую школу, созданную для таких вот несчастных девочек с громкими фамилиями: их знаменитые родители были в разводе, а на счету в банке, ожидая их совершеннолетия, лежали огромные суммы. Эх, если бы Патриция жила с ним, ходила бы в обыкновенную школу в Беверли Хиллз!
Ему ответили, что Патриция на несколько дней уехала.
— Куда?
— Простите, сэр, подобные сведения мы не предоставляем.
— Да черт бы вас взял! Я ее отец!
На другом конце провода наступила пауза, а потом сказали:
— Она на Лонг-Айленде и вернется завтра.
Ничего себе, подумал Дэнни. Впрочем, если за тобой присылают самолет… Он заказал Лонг-Айленд.
— Дом мистера Стоунхэма, — произнес голос с британским выговором. Наверно, дворецкий.
— Попросите к телефону Патрицию.
— Кто ее спрашивает?
— Ее отец.
— Минутку, сэр.
Дэнни ждал очень долго и даже подумал, что их разъединили, когда тот же голос сказал наконец:
— Пожалуйста, позвоните через час. Она играет в теннис с мистером Стоунхэмом.
— Передайте, что ей звонит отец, из Лондона, — Дэнни едва сдерживал ярость.
— Сэр, она сейчас занята, — с расстановкой, словно втолковывая слабоумному, проговорил дворецкий. — Мистер Стоунхэм сказал, чтобы ее сейчас не беспокоили.
Дэнни бросил трубку. Через час он позвонил снова.
— Мисс Патриция обедает и подойти к телефону не может.
Дэнни медленно положил трубку на рычаг, тяжело дыша, лег на кровать. Он проиграл вчистую. Раньше надо было сражаться, раньше, а не прятать по-страусиному голову в песок.
Не в силах пошевелиться, он долго лежал так.
Массовка в костюмах и гриме сидела в павильоне, где стояли декорации дискотеки. Дэнни, стараясь не глядеть ежеминутно на часы, показывал им, как они должны вести себя при появлении Брюса Райана. Он ждал возвращения Слима, посланного за «звездой». Но вот ассистент появился на площадке.