Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем из «интеркома» не прозвучал голос Магды:
— Кто там?
— Да я, я! Открывай, черт побери!
Щелкнул замок, и она взбежала по ступенькам, на ходу сдирая с себя мокрый жакетик. В прихожей сбросила с ног туфли.
— Умоляю — чашку горячего чаю!
— Законное желание, — ответил низкий мужской голос. — Милости просим.
Люба шагнула в гостиную и оцепенела.
Происходило очень странное чаепитие. За столом сидели Магда и двое мужчин. Тот, что был постарше, с густыми висячими усами, по всей видимости, давным-давно перестал заботиться о своей талии. Его спутник был молод, высок и строен, и усики у него были соответственно тоненькие и изящные. Он поднялся с места, когда появилась Люба, и сказал:
— Мы с вами всегда встречаемся в дождь, — лицо его показалось ей знакомым. Да ведь это тот самый полицейский из Брайтона, предлагавший ей выпить чая, когда она прибежала в участок звать на помощь!
— Ты мокрая, — с трудом выговаривая английские слова, произнесла Магда.
— Да, вы совсем вымокли, и вам в самый раз будет выпить горячего крепкого чая, — когда полицейский улыбался, верхняя губа у него задиралась, показывая десны.
Второй гость, без остатка заполнивший собой самое большое кресло, молча кивнул Любе. Оба полицейских были в штатском, но профессия их угадывалась с первого взгляда. Господи, до чего ж похожи на польских милиционеров из Бродков — даже усы такие же! Магда поставила перед Любой чашку, поцеловала дочь в щеку и ровным голосом, тщательно выговаривая каждое слово, сказала:
— Они думают, что кто-то убил полковника Джонсона.
«Упал с лестницы… ударился головой», — замелькали мысли. Очевидно, мать сказала ей не все.
— О, нет-нет, — возразил толстяк. — Мы ничего не думаем, мы просто хотели бы задать вам несколько вопросов, не более того. Позвольте представиться. Капитан Фергюсон, брайтонская полиция. Сержант Суинни.
— Я уже имел честь познакомиться с юной леди, — слегка поклонился сержант.
— Что все это значит? — Люба переводила взгляд с одного на другого.
Капитан прокашлялся.
— Мы расследуем обстоятельства, при которых скончался ваш отец…
— Отчим.
— Да-да, конечно. Не скажете ли, где вы находились в момент смерти вашего отчи… э-э… полковника Джонсона?
— Здесь, в Лондоне.
Сержант чуть подался вперед:
— Вы помните тот вечер, когда пришли к нам в участок?
— Помню… — ответила она и добавила, стараясь, чтобы это прозвучало светски: — Вы еще предложили мне чая.
— Верно, — сказал сержант, заглядывая в раскрытый на коленях блокнот. — И, если мне не изменяет память, сказали буквально следующее: «Он убивает ее». — Сержант положил ногу на ногу, чуть сощурился. — Речь шла о вашем отчиме и вашей матери?
— Да.
— Люба — хорошая, — с принужденным смехом заговорила Магда. — Она всегда заботится о маме. Мы с мужем немного повздорили тогда. Семья — сами понимаете. Всякое бывает. Иногда и голос повысишь. Дочь испугалась.
— То есть, иными словами, он не покушался на вашу жизнь?
— Нет-нет, что вы? Ха-ха-ха! Он был так добр. Он просто переживал… как это сказать?.. за отель. Новый бизнес. Хотел, чтобы все шло хорошо.
— И все-таки я не совсем понимаю, — сказала Люба, чувствуя, как нарастает в душе тревога, — зачем вы пришли?
— Мы обязаны допросить вас перед тем, как сдать дело в архив, — сказал капитан. — А в деле этом есть… ну, неясности, что ли. Мы уже сообщили вашей матери, что травма, оказавшаяся причиной смерти, слишком серьезна для простого падения с лестницы. Таково мнение прокурора.
Люба уставилась на две крошечные капельки воды, поблескивавшие на носках его башмаков.
— А наша экспертиза установила, что голова погибшего ударилась о ступеньку посередине лестницы. — Он сделал паузу, как бы подчеркивая важность этих сведений.
— Ну, и что это значит? — спросила Люба.
Капитан поставил чашку на стол.
— Мы восстановили траекторию падения тела и пришли к выводу, что полковник Джонсон мог упасть в результате сильного толчка.