— Дэнни, что с тобой? — она подошла к кровати. — Не хочу я никуда уходить.
— Убирайся! — крикнул он, чтобы остановить ее.
— Да в чем дело? — она замерла, пораженная его тоном.
Дэнни глядел на нее, словно надеялся остановить взглядом.
— Ты не должна была ходить к нему!
— Дэнни, ты несешь какую-то чушь.
— Ты — блядь! — сквозь зубы бросил ей он.
— А ты кто? Ну-ка, ответь! Я делаю то, что ты хочешь, а ты бесишься! Хочешь, скажу, кто ты такой? — крикнула она, глядя ему прямо в глаза. — Ничтожество!
Дэнни, спрыгнув с кровати, схватил с ночного столика две стофунтовые бумажки и швырнул ей.
— Убирайся отсюда!
Она постояла минутку, глядя на нелепого, голого ниже пояса Дэнни. Он и сам понял, что смешон, и торопливо улегся в постель, натянув простыню до подбородка. Люба подняла стакан:
— Спокойной ночи, полковник Джонсон! — и с достоинством вышла из номера.
Почему «полковник Джонсон»? Что она хотела этим сказать? И тут Дэнни вспомнил ее рассказ про второго мужа Магды.
— Сука! — пробормотал он.
Потом вылез из кровати, нагнулся за своими пижамными штанами и замер. На полу, куда едва доходил по-прежнему горевший в ванной свет, лежали две бумажки по сто фунтов каждая.
Глава XII
1987.
ЛОС-АНДЖЕЛЕС.
Дэнни не звонил Любе до своего отлета. Эта часть его жизни прожита и осталась позади. Больше они не увидятся. Слава Богу, он уносится от нее со скоростью 900 километров в час.
Ноги слегка затекли — слишком долго он сидел неподвижно, потягивая третий «мартини» за это время, глядя сквозь стекло иллюминатора на пухлую мякоть облаков. Потом, почувствовав, что его клонит в сон, очаровал стюардессу, и она, подняв ручки четырех кресел в среднем, полупустом салоне, застелила их одеялами. Пошатываясь, он прошел туда и лег на это импровизированное ложе. Прикрыл глаза рукой — от света и от действительности, надеясь, что крепко уснет и снов видеть не будет. Не тут-то было. Мысли проносились в голове стремительней самолета, резавшего синюю гладь стратосферы. Люба разбередила и всколыхнула то, что лежало на самом дне души. «Всю жизнь я лгал. Но когда же, когда прошел я тот перекресток, после которого невозможно стало повернуть назад?»
Зачем всю жизнь он так упорно цеплялся за эту детскую ложь?
Маленький Мойше придумал ее давным-давно, чтобы с ее помощью не захлебнуться в кровавой реке памяти. В помраченном алкоголем мозгу мелькнула эта картина — он увидел, как барахтается в кровавом водовороте, и вдруг все стало черным, и где-то далеко вспыхнул серебристый свет. Свет приближался, становясь все ярче, и Дэнни понял, что исходит он от распятия, сделанного отцом. Лица распятого он различить не мог — его закрывала пухлая мякоть облаков, таких мягких и приятных на глаз и на ощупь. Но вот они налились чернотой, сверкнула молния, и облака стали похожи на клубы дыма, валившего из высоких труб Зальцбурга. Во тьме послышались крики: «Человек! Просто Человек!» Дэнни, задыхаясь, обливаясь потом, бежал по крышам и вдруг столкнулся с Любой — она была голая, она хохотала и кричала ему: «Ничтожество!»
Он занес руку для удара, но она легко уклонилась, бросилась бежать по карнизу. «Курва! Блядь!» — Дэнни кинулся вдогонку и в ту минуту, когда уже почти настиг, она юркнула за трубу, а он сорвался и полетел вниз.
Он летел и видел гигантское зеркало, разбившееся на мириады осколков, а осколки вдруг стали искрами от отцовской паяльной лампы… Искры собрались воедино, слились в пламя, которое осветило Рахиль, — голая, она лежала на штабеле человеческих скелетов, комендант лагеря в мундире и фуражке стоял над нею. Сияющий черным глянцем остроносый сапог пнул один из черепов, и этот удар гулко отозвался в голове Дэнни… Мягкий толчок — и колеса самолета покатились по взлетной полосе международного аэропорта Лос-Анджелеса.
Он был весь в поту и с благодарностью обтер лицо влажной салфеткой, которую подала ему стюардесса, прежде чем еще несколько мгновений полежал неподвижно. Потом с усилием выпростал из кресел одеревеневшее тело и посмотрел в иллюминатор, но не увидел ничего, кроме густой пелены тумана. Что ждет его там, во мраке?
Студийный лимузин вырулил на Сепульведа-булевард и помчался в сторону «Беверли Хиллз». Дэнни забился в угол.
— Тауэр-роуд — это за Колдуотер? — спросил водитель.
— Нет, не доезжая Бенедикт-Кэньон, возле отеля «Беверли Хиллз».
— Понял, спасибо, — вежливо сказал водитель. Он был молод и хорош собой — наверняка безработный актер.