— Милт, — зажав сигару в зубах, Ганн воздел пухлые руки, пытаясь успокоить агента. — То было тогда. Теперь — это теперь. Дэнни, продолжайте.
Тот хранил молчание.
— Дэнни, я жду. Вы что, с ума сошли?
— По всей видимости. — Он встал и подошел к письменному столу. — Мы с вами в расчете. Я не собираюсь вымаливать у вас постановку. Я ухожу.
— Что? — Ганн выронил изо рта окурок сигары.
— Дел с «ЭЙС-ФИЛМЗ» больше не имею.
Он повернулся на каблуках и направился к двери. Милт, выпрыгнув из кресла, загородил ему дорогу.
— Дэнни, Дэнни, успокойся.
Арт Ганн вышел из-за стола.
— Уйти вы не можете — у нас контракт.
— Да плевал я на ваш контракт! Я найду студию, где мне дадут снята мою картину!
Ганн обеими ручищами ухватил Дэнни за плечи.
— Ладно, хватит. Найдете. Уже нашли. Называется «ЭЙС-ФИЛМЗ». — Он потащил его к дивану. Дэнни не сопротивлялся. Ганн уселся и усадил его рядом. — Рискну. Но денег дам мало. Смету урежу до предела. И попробуйте только выйти за нее! — Он обнял Дэнни за плечи.
У Дэнни словно разжалась внутри какая-то пружина. Забавный субъект этот Арт Ганн — вызовет к себе лютую ненависть и вдруг станет симпатичен.
Милт вместе со стулом придвинулся к дивану:
— Бумаги я подготовлю.
— Не торопись. — Арт повернул к нему голову. — Этот ваш фильм пойдет в связке с двумя другими — с «Лондон-рок» и… — достав из нагрудного кармана сигару, он откусил кончик, выплюнул его и договорил: — …и с «Рим-рок».
— Какой еще «Рим-рок»? — завопил Милт. — Что за чушь?! Так не пойдет!
— Пойдет, пойдет, — заверил его Ганн, раскуривая сигару. — «Рим-рок» мы с итальянцами накрутим в два счета. Я своему слову хозяин.
Дэнни не слушал: он был на седьмом небе от счастья. Он мог начинать съемки «Человека». Он знал, что создаст шедевр.
— Ну, брат, я и не подозревал, что ты такой бешеный, — сказал Милт, когда они вышли из кабинета.
— Я дрался за свою жизнь.
— Ты меня просто потряс. И что же, ты в самом деле собирался уйти со студии?
— Разумеется.
— Ну, значит, ты и впрямь полоумный. Если «ЭЙС-ФИЛМЗ» похоронила идею, кто ее воскресит?
— Да хоть «КОЛАМБИА ПИКЧЕРЗ».
— Сказал тоже! «Коламбиа»! Там директоры меняются чаще, чем мужья у Зазы Габор! Сколько их там было за последнее время — Бегелман, Прайс, Макэлвин, Даун… не помню, как ее там. Начнешь излагать идею одному, глядь — в кресле уже другой. И еще, говорят, японцы собираются ее купить.
— Японцы — это хорошо. Может, они введут новое правило: провалил картину — делай харакири.
Милт раскатисто хохотал до тех пор, пока служитель не подал со стоянки его «мерседес».
В машине он бормотал:
— Я смутно помню содержание, давно не перечитывал, но то, что ты рассказал Арти… Отчет, итог, смерть, Страшный Суд…
— Короче говоря, тебе не нравится.
— Да нет, не то что не нравится, но просто… понимаешь ли… В общем, Кафку напоминает. Ну, помнишь, я тебе рассказывал про фильм Джо Эпстайна?
— Помню. Один из твоих самых первых клиентов. Ну, и о чем оно?
— Да ни о чем. Стоит еврей перед дверью судьи и пытается понять, в чем его преступление.
— И что?
— Да ничего. Весь фильм об этом.
— Но это же глупо.
— Дэнни, ты — гой, а чтобы понять это, надо быть евреем. А Джо — даже слишком еврей.
— Но «Человек» — это совсем другое дело: там есть и сюжет, и…
— Дэнни, ты знаешь, как я тебя люблю, но, ей-Богу, это все слишком глубокомысленно. Это для интеллектуалов. Подожди, не перебивай. Это не мое дело. Я получаю комиссионные, ты снимаешь кино. Главное — то, что Арти дал зеленый свет. Так что — полный вперед!
БЕВЕРЛИ ХИЛЛЗ.
Дэнни в своем любимом твидовом пиджаке и в рубашке с открытым воротом, волнуясь, ехал на встречу с дочерью. На Родео-драйв он заметил в витрине фешенебельного магазина подарков огромного, чуть ли не в натуральную величину, плюшевого медведя и притормозил. Потом в безотчетном побуждении зашел в магазин.
Никого из продавцов там не оказалось. Дэнни нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока не привлек внимания высокомерного клерка, который надолго скрылся в служебном помещении, потом появился с известием, что «мишки» раскуплены, но он получил разрешение продать того, что был выставлен в витрине.
Дэнни, то и дело поглядывая на часы, торопливо расплатился и, не дожидаясь, пока медведя завернут, поспешил к выходу.
Вбежав в зал ресторана «Эль-Падрино», он стал озираться, ища Патрицию.
— Дэнни! — окликнули его.