Я тут же мысленно завела блокнот для мести и первым записала туда Рейнара. «Ну ничего, волчара. Дождись меня!»
— Спасибо, брат, — спокойно отозвался Каэль. — До тех пор, пока мы не разберёмся во всём и не найдём предателей, будет действовать третье правило внутреннего кодекса.
«Что ещё за правило такое?» — хотела спросить, но я пока закрыта в своем теле и ничего не могу.
— А пока я смогу задержать портал через кровавый ритуал, чтобы Алису в таком состоянии не закинуло в лабиринт. Так что немного форы у тебя будет. Не упусти свой шанс, брат, — закончил свою мысль.
— То есть ты хочешь накормить богов своей кровью, чтобы вас не затянуло в портал, когда начнется новое испытание? — как-то растерянно уточнил брюнет.
Но ответа не последовало.
Потом дверь хлопнула, и я опять сползла в пустоту. А в следующий раз вынырнула уже на мамин голос.
«Мамочка!» — заплакала я, но меня снова никто не услышал.
Я знала, что в комнате есть Каэль. Просто знала. Каким-то шестым чувством. А ещё здесь были мама и сёстры.
— Пожалуйста! Дайте мне увести доченьку. Ей нужен настоящий врач. Для людей…
— Мы оба понимаем, что ваша дочь не совсем человек… Но если пока закрыть глаза на то, что последняя живая Илиирия скрыла от магического мира своих дочерей, мы быстрее дойдём до главного: почему вас прямым порталом доставили в мои покои.
И вот тут в комнате стало так тихо, что у меня внутри всё сжалось. Я будто даже дышать перестала.
Ну всё. Сейчас мамочка влепит ему пощёчину за такие слова, заберёт меня домой, а заодно и Сашку за уши обратно в наш мир утащит.
Но как же я ошибалась! Вместо этого мама спокойно спросила:
— Что от меня требуется, Архонт? — я отчётливо услышала её собранный, холодный голос.
Такой у неё бывал только в одном случае: когда всё совсем плохо и паниковать уже поздно.
Она не возразила. Не опровергла ни слова Каэля. Моя мама просто… согласилась.
Подчинилась волку. Как такое вообще возможно?
Наша мама не плакала, когда понимала, что она — единственное спасение. Вот и сейчас слова Архонта будто в один миг сделали её почти чужой и собранной.
Даже возглас моих сестёр прозвучал так, как и должен был. Потому что мы подумали об одном и том же: мама слишком многое от нас скрывала.
И, кажется, всё это время Каэль был прав. Я не совсем человек. А значит, мне пора проснуться и разузнать все-все!
Пока бездна снова не поглотила меня, я успела узнать своё происхождение. Мама с сёстрами заговорили сразу, как только за Каэлем закрылась дверь.
— Ма-ам? — протянула младшая, и я будто воочию увидела, как она сдвигает бровки домиком, стараясь казаться грозной. — О чём вообще говорит этот оборотень? Кто мы, если не люди? И почему наша Лиска не может прямо сейчас вернуться домой? Если ты не человек, то папа наш кто — оборотень?
— Мариша! Не впадай в крайности! — холодно отрезала мама. — Папа ваш — обычная кукушка человеческого рода. А я только по линии матери Илиири. Это путешественники, которые долгое время жили бок о бок с древними египтянами. Потом, с развитием науки и технологий, многие открыли для себя порталы и ушли из этого мира.
— Куда ушли? — подала голос Сашка, и по интонации я поняла, что она в глубоком шоке.
— Кто — в мир дриад, кто — в подводный. Наша раса, дочка, не отличается особой сплочённостью. Как только дар открывается, каждый волен путешествовать по всей Вселенной. Да и, если честно, неуютно нам в большом скоплении Илиири. Мы в прямом смысле начинаем задыхаться и терять связь с реальностью…
Мама говорила что-то ещё, но я её уже почти не слышала.
Вспомнила, какой нервной стала Сашка за несколько месяцев до своего побега. Ей было некомфортно с нами, но и без нас она будто болталась одиноким буйком посреди океана. Ещё вспомнила, как мама плакала, но не предпринимала по-настоящему убедительных попыток её отыскать. Будто понимала потребность одной из нас быть подальше — но не совсем одной.
В свете новой информации я начала понимать, о чём мне всё это время говорил Каэль. Он же не раз повторял, что не станет заставлять сестру вернуться домой, если она такая же, как и я. То есть Сашка — типичный представитель нашей расы? Её тянет куда-то сбежать, а от долгого пребывания рядом с семьёй ей становится плохо?
Тогда что со мной не так? Почему у меня нет этой потребности — убежать от своих?
И последняя мысль перед тем, как меня опять украла тьма: неужели мой волк так сильно обо мне заботится, что где-то раздобыл всю информацию о моей расе?
Что делали дальше мама и сёстры, я уже не слышала. Все силы ушли на то, чтобы наконец сложить детали пазла в одну большую, ясную картину.