В последний миг я пообещала себе по-взрослому поговорить с Архонтом и поблагодарить его за ненавязчивую заботу и помощь. Когда шла в этот мир, я и представить не могла, что узнаю о себе и своей семье столько нового. И уж точно не думала, что оборотни — захватчики нашего мира — окажутся такими чуткими и внимательными существами.
Вот как раз одна из этих чутких, хвостатых и немного скользких представительниц юркнула под мою кровать.
Открыв глаза, я поняла, что наконец-то вылечилась. Подозреваю, это удалось благодаря крови моей матери и стараниям Архонта.
Я даже не успела понять, солнце сейчас за окном или нет, как за дверью что-то грохнуло. Потом из-под кровати донеслись бурчание и тихий всхлип.
А когда, скосив глаза, заметила знакомый рубиновый хвостик одной доброй нагини, начался настоящии ад. На дворец напали и только мы с Лирой были по другую сторону баррикад.
Глава 31
Руки и ноги почти не слушались и дрожали, как после недели высокой температуры. Я попыталась встать, но так устала, что даже слова сказать не смогла — только жалобно промычала.
— Алиса? Это ты? — донёсся нежный голосок нагини из-под кровати.
— Угу… — вырвался из моей груди выдох.
Кто-то за дверью пустил в ход смертельную магию. Сначала бабахнуло, кто-то вскрикнул, а потом наступила мёртвая тишина. Вой боевой магии унёс с собой нападавшего.
— Лира? — прошептала я, опасаясь, что нас услышат и сейчас же начнут штурмовать дверь.
— Да? — так же тихо отозвалась горничная.
По клацанью зубов я поняла, что двуликая боится даже сильнее, чем я. Что, конечно, странно! А куда делась их хвалёная врождённая храбрость, о которой пишут во всех книгах и которую с молоком матери вбивают людям в головы?
— Только не говори, что во дворце начался переворот!
— Хорошо… — пискнула она и замолчала.
Я подождала несколько секунд, но из-под кровати так ничего змеино-хвостатого и не выползло. Значит, во дворце и правда переворот, и нагиня просто не хочет говорить об этом вслух. Да что ж она такая трусиха?!
— Ой, ну всё! Я больше не могу тут отлёживаться, когда кругом чёрт знает что творится и моя семья в беде, — с невероятным трудом отлипла от мягкого матраса и, кажется, даже услышала скрип собственных суставов.
Такое ощущение, будто я пролежала в маленьком ящике несколько суток без движения. Всё затекло, онемело и болело. Не сразу, но всё-таки я заставила себя подняться на ноги.
— А-а-а! — с наслаждением потянулась и принялась разминать мышцы.
Болело всё. Даже то, что до этого ни разу о себе не напоминало. Я ещё немного покрутила плечами, размяла шею и только потом подняла взгляд.
За окном полыхало небо. Выглядело так, будто левое крыло замка в пустыне загорелось и теперь пылало, превращая ночь в день.
Я не без труда наклонилась и мягко, но уверенно потянула рубиновый дрожащий хвостик на себя.
— Вылезай, трусиха! Нам надо что-то решать. Не будем же мы тут прятаться вечно!
Нагиня неохотно выползла и умоляюще посмотрела на меня.
— Алис-са! — от нервов она начала растягивать согласные и то и дело показывала раздвоенный язык. — Будь благоразумна. Ты не владеешь магией, а у меня на дне резерва плещется одна лишь капля.
— Это как? — заинтересовалась я.
До этого в деле я видела в основном Архонта. Но у него магия вообще на все случаи жизни: и огнём управляет, и воздухом. Да всем он управляет — не зря же самый сильный двуликий.
— Могу яблоко вырастить, если проголодаемся, — обрадовала девушка.
— Спасибо. Наелась яблок на всю жизнь. — Меня передёрнуло от одного воспоминания. — Мне больше мясо по вкусу. Так что рассказывай, что тут происходит, а я пока быстро приведу себя в порядок.
Эти покои были мне уже слишком хорошо знакомы, поэтому в сторону ванной я направилась без всяких сомнений.
Каэль приказал перенести мои вещи сюда, и это почему-то давало странное чувство уверенности. Здесь всё было знакомо, и я ощущала себя как дома.
Хотя пролежала в коме бог знает сколько, он всё равно позаботился, чтобы мне было хорошо.
Я невольно улыбнулась, заметив на крючке в ванной розовое полотенце. Ненавижу розовый цвет.
— А вот его я люблю… — призналась тишине.
Стоило мне это признать, как в груди вспыхнуло солнце. И каждый раз, когда я думала о белом волке, оно разгоралось всё ярче.
Я не знала, когда именно влюбилась. Тогда, когда он снял с себя обувь, чтобы я не поранила ноги? Или когда заплетал мне волосы?