В ответ я скорчила ему рожу и, кажется, озадачила всех за столом. Они же не знали, какой содержательный диалог у меня происходит с самой собой.
Я недавно прозрела и всё ещё пыталась уместить в себе новые чувства так, чтобы не сойти с ума.
Стоп. Прозрела?
Откуда я взяла это слово? Мне ведь вообще не свойственно говорить «прозрела»!
Трясущимися пальцами я ухватила мысль за скользкий хвостик. И почувствовала: именно тут кроется собака. То есть оборотень.
Интуиция подсказывала, что я должна ещё раз вспомнить все условия испытаний. Я вскочила со стула, как ошпаренная, опрокинув его.
Сзади донёсся обеспокоенный голос мамы:
— Алиса?!
Но я не обернулась. Быстро перерыла вещи в нашей комнате, достала ручку и лист бумаги, вернулась на кухню и торопливо нарисовала все символы, которые смогла вспомнить.
Интуиция твердила, что я нашла ответ на свои вопросы. Всё внутри дрожало, да и сама я дышала так, будто только что пробежала марафон.
— Алиса, что это? — заинтересованно спросила младшая, приблизившись и заслоняя мои письмена от всех остальных.
Следом ахнула Лира:
— Божественные письмена! — Она прикрыла рот рукой и тише добавила: — Ты их умеешь читать…
Но я не смотрела ни на неё, ни на сестру. Сейчас мне нужно было только одно мнение — мамино.
Она застыла, как соляной столб, и даже не мигала. Смотрела в одну точку, и казалось, что мыслями ушла так далеко, как только могла.
— Ма-ам? — тихо позвала я маму. Женщину, которая умела быть жёсткой, когда страшно, и оставаться рядом, даже когда хотелось сбежать.
На лице моей матери отпечатались все сложности жизни: печали, предательства, усталость. Но вопреки всему она оставалась красивой.
Почти пепельные волосы, как у меня. Зелёно-карие глаза, как у Сашки. Они красиво оттеняли её молочную кожу. Твёрдый подбородок, морщинки в уголках глаз и губ говорили о многом — в том числе о том, что моя мама — очень упрямая женщина.
Не сдаётся. Даже если ей больно. Даже если неудобно. Даже если проще было бы закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит.
Молчание затянулось.
Девочки за столом уже поняли, что приближается буря. Только пока не знали, откуда именно ударит и кого первым сметёт.
— Ма-а-ам… Мамочка, пожалуйста, помоги. Я должна…
— Нет! — холодно и жёстко отрезала она и отвернулась, будто так могла спрятать от меня собственные глаза.
— Ма-а-ам, я его люблю. И этого уже не изменить, — я рухнула обратно на стул и дрожащими пальцами вытерла слезу, скатившуюся к подбородку. — Я должна узнать, что с ним. По какой-то причине я должна была быть рядом с ним на последнем испытании, но оказалась здесь.
— Пожалуйста, помоги разобрать эти символы. В первый раз я прочла их как: «Испытание закончится, когда ты прозреешь». Но сейчас мне кажется, что где-то я ошиблась. Ты можешь их прочитать? Я видела узнавание в твоих глазах. У меня такое чувство, что это не просто условие турнира. Это ещё и ключ. Не так ли?
Я наклонилась и с мольбой посмотрела в её блестящие от слёз глаза. А самой хотелось разреветься от маминого упрямства. Легче головой стену пробить, чем её переубедить.
И в кого она такая?
За открытым окном пели птицы, ребятишки с весёлыми криками играли в салки, а маленький шпиц заливался лаем и тоже явно рвался кого-нибудь погонять.
А у нас на кухне было так напряжённо, что воздух можно было резать тупым ножом.
Девочки смотрели то на меня, то на маму. На лице Лиры отпечатались грусть и переживания за своего опекуна. Сашка думала о своём, но по взгляду было ясно: она всё понимает и тщательно взвешивает, чью сторону занять.
А младшая просто всегда была за меня — даже когда я была не права.
Поэтому и сейчас она, не раздумывая, быстро встала и обняла меня со спины, умоляюще посмотрев на маму.
— Каэль меня спас от смерти! Всегда обо мне заботился и вас вернул домой в целости и сохранности! — не выдержала я и выкрикнула.
Вот как всегда. Только я пытаюсь быть милой, как характер сам выскакивает и показывает всем фейерверки.
Но я быстро поняла, в кого такая. Мама тоже вышла из себя.
Глава 34
Она с силой хлопнула по столу и ответила так же громко:
— Он опасный двуликий, который следует одним лишь собственным интересам! Старый интриган, не способный отказаться от своих планов и считаться хоть с кем-нибудь. Белого волка интересуют только политика и забота о его мире, а все остальные для него — пешки на шахматной доске!
Она выговорила всё с таким нажимом и такой уверенностью в собственной правоте, что я на миг сама опешила и забыла, как говорить.