— Тебе следует держаться подальше от такого мужчины. Знаю… — мама тяжело выдохнула. — В таких легко влюбиться. Они берут измором, кружат голову и показывают тебе целую вселенную. А потом разбивают сердце вдребезги. Нет, Алиса. Ты и так от него много настрадалась. Чуть не умерла… Потому что рядом с такими всегда опасно. Даже если он пообещает тебе безопасность. К таким, как Архонт мира двуликих, приближаться — смерти подобно. От них сгораешь за секунды. Как от солнца.
Кажется, мама изо всех сил пыталась всё это сдерживать. Не показывать, насколько сильно за меня волновалась.
Но плотину прорвало. И сейчас в моём сердце поселилась ещё одна боль — за всё, через что прошла она.
Мама сказала почти всё правильно. За одним исключением. Сгорал он, а не я. Влюбился и жертвовал собой он, а не я.
Оглядываясь назад, я могла согласиться с мамой. Только моя родная не знала, что всё это происходило наоборот. И теперь я обязана идти за ним. Потому что такой любви больше нигде нет. Даже рядом с солнцем.
А ещё потому, что однажды, когда я была в коме, я услышала Каэля.
Его надрывный шёпот, наполненный невообразимой болью…
Его клятву:
— Лиса, любимая, вернись ко мне! Ты дороже любого престола. Дороже даже моей жизни. Обещаю прожить с тобой обычную, спокойную жизнь, как ты и хотела. Ну… Насколько я вообще способен на обычную жизнь. И больше не играть в политику… Обещаю постараюсь сделать тебя самой счастливой во всех мирах!
Тогда я почувствовала дыхание пропасти, над которой навис Каэль, — его желание быть со мной рядом и страх, что это останется все лишь его желанием.
Я тряхнула головой и вернулась к насущному. Вредно витать в своих воспоминаниях, когда столько еще предстоит.
Немного успокоилась и разгладила на столе листок с египетскими символами, который, оказывается, всё это время сжимала в кулаке. А потом тихо, но твёрдо сказала своей семье:
— Я за ним прыгну в жерло вулкана, если понадобится. Даже если умру с вашими именами на губах, все равно не откажусь от волка.
На это мама не выдержала — всхлипнула и резко, с остервенением, вытерла слёзы с лица.
Тут уже и Сашка, наша самая хладнокровная, подключилась:
— Мама, почему ты не можешь отпустить Алису так, как отпустила меня? Каждая из нас вправе выбирать своего мужчину и не быть осуждённой за это.
Сестра говорила очень спокойно, будто речь шла о её успехах на работе, а не о личном счастье. И это странным образом придавало веса ее словам.
На миг мне стало стыдно. Совсем недавно я сама критиковала выбор Сашки, а теперь она встала на мою сторону.
— Да потому что Алиса — не ты! — возразила мама. — Она вообще не знает, что такое эгоизм. Если понесётся разбивать себе голову, то только ради кого-то, а не ради себя! Если ее не остановить, то…
Мама тяжело выдохнула и наконец сдалась:
— Ладно. Если ты так уверена, что он заслуживает…
— Заслуживает, тётя! — первая подала голос Лира.
До этого она, кажется, слилась с мебелью. Старалась не отсвечивать и в то же время кусала ногти в ожидании маминого вердикта.
— Архонт очень хороший волк! Поверьте! Он вырастил меня как родную, хотя мои родители были предателями и участвовали в перевороте! — с чувством добавила нагиня и тут же покраснела от нашего пристального внимания.
Но маму её слова не растрогали. Она только усмехнулась и подвела итог:
— О чём я и говорила. Даже дочь заговорщиков пригрел, чтобы остальных нагов не настроить против себя. Ведь кто останется равнодушным перед таким всепрощающим правителем? Но это уже не моё дело. Тебе с таким интриганом жить, доченька. Так что присмотрись, пока не поздно.
Но все равно подтянула к себе лист бумаги и задумалась.
— Многие символы для Илиирии могут иметь другое значение, чем для древних египтян. Мы можем видеть ткань мира или даже богов призвать, а значит, то, что скрыто за очевидным, открывается нам иначе.
Она говорила больше сама с собой, но мы с сёстрами не пропускали ни одного слова.
Нам столько ещё предстояло узнать. И хорошо бы мама на это решилась, ведь долгие годы она подавляла собственную сущность. Но теперь всё изменилось.
Кажется, вместе с этими символами просыпалась не только правда о турнире, но и та часть мамы, которую она так долго прятала даже от самой себя.
И нам пора было вытаскивать головы из песка.
Вскоре атмосфера в квартире неуловимо изменилась. Из тяжёлой и подавляющей она стала искриться нетерпением и азартом. А всё потому, что мамины глаза загорелись.