На мгновение мне показалось, что волк решил загладить свою вину за грубость, но, конечно же просто показалось.
— Брат, что все это значит? Кто эта девица? И почему Лейне закрыли доступ в покои твоих фавориток? — раздался голос, который показался мне до боли знакомым.
Я отвела взгляд от руки Архонта и вздрогнула. Это был Рей. Тот самый мужчина, за которым я подглядывала всего несколько часов назад. От одного воспоминания мои щёки вспыхнули.
Дыхание перехватило, как при погружении в ледяную воду. Наши взгляды встретились на мгновение, но этого хватило. Его глаза, чёрные как смола, прожигали насквозь. Я едва не вскрикнула от ужаса, который тугой волной скопился в груди.
Мужчина тоже вздрогнул и замер. Они с братом были похожи как две капли воды, но совершенно разные: в глазах одного читалась ледяная властность, в глазах другого бушевала необузданная буря.
В самый напряженный момент, когда уже захотелось спрятаться за спиной Архонта, чтобы хоть как-то укрыться от пристального внимания его брата, произошло то, от чего я думала, что защищена. Тонкая нить живой змейкой вырвалась из моей груди и радостно обвила мускулистую шею Рея. Я раньше только слышала, но сегодня воочию увидела, как формируется истинная связь.
— Ч-что происходит? — просипела я на грани обморока.
Желудок сжался, ноги стали ватными. Хорошо, что сижу у волка на руках.
Захотелось сорваться и бежать, бежать, пока не забуду все, пока не окажусь в прошлом — до того самого дня вторжения.
Опасность ледяным дыханием коснулась затылка.
Мы все трое отреагировали по-разному на это событие. Если Архонт стал неподвижной скалой, то Рей — изворотливым змеем.
Искушаемым и смертельно опасным. Его поджарая фигура выглядела угрожающе грациозно. Длинные чёрные волосы обрамляли лицо, а чувственные губы скривились в недовольной гримасе.
Брови сошлись у переносицы, выражая раздражение и брезгливость. Но мне все же удалось поймать в глубине черных глаз — ошеломление.
Зажата между двумя хищниками, я уже успела пожалеть обо всём, что сделала. О своём присутствии здесь, о том, что ворвалась в этот безумный мир. И особенно о том, что сейчас объятия Архонта больше напоминали клутку, чем защита от своего брата.
Рей, стоявший напротив, всё так же смотрел на нас недобро. Затем он шумно втянул воздух и голосом, полным напряжения, отрезвил всех, кто сейчас с открытым ртом следил за нами:
— Брат? — звучало надрывно, болезненно. — Кто она?
Рей вскинул голову, его горло свело судорогой. Зрачки расширились, поглотив радужку, окончательно стирая человеческий облик.
Глава 5
Одно движение головы — и вся жизнь промелькнула перед глазами. Тело, несмотря на застывший разум, рванулось прочь, как можно дальше от этих животных. Но проклятый волк поймал меня на подлете. Одной рукой схватил за талию и пригвоздил к месту.
Не думаю, что кто-то успел заметить наше противостояние, хотя...
— Рейнар, брат мой! — тон Архонта прозвучал многозначительно, не оставляя сомнений: о братской любви тут речи и быть не может. — Что за манеры у тебя в последнее время? Не обижай мою фаворитку, иначе мне придётся вызвать тебя на поединок.
Белый волк криво усмехнулся, словно оба уже знали, кто выйдет победителем, и поднялся вместе со мной с трона.
Я вцепилась в его шею как обезьянка, и в нос тут же ударил терпкий аромат свежеобжаренного кофе.
— Отпустите, — тихо пискнула я, уткнувшись в изгиб мужской шеи. Высоко то как!
Я заметила, как по его шее пробежали мурашки, и меня сжали ещё крепче. Да что ж такое?!
— У великого Архонта в фаворитках числится маленькая человечка? — насмешливый голос Рейнара догнал нас в спину.
Я могла понять их отношение к человеческой фаворитке, но мне всё равно стало обидно. Я не хотела быть здесь, но меня заставили. Точнее поверила в чудо… Что вот-вот получу свою сестру обратно. Кто же знал, что они такие рукастые? Все хватают! И свое и не совсем свое!
Захотелось возразить Рейнару и даже топнуть ногой от возмущения, но вместо этого мои уши запылали, словно новогодняя гирлянда.
Тем временем нелюди расступились, образуя в центре зала свободную площадку для танца.
Лёгкая, непринужденная мелодия, наполнявшая зал и позволяющая гостям спокойно беседовать, сменилась тревожными нотками одного из моих любимых танцев.