Впрочем, говорить с собакой было не о чем.
14
— Потрясающе, не так ли? — услышала Дана за спиной бархатный, низкий голос от которого по рукам и позвоночнику пробежали мурашки.
Освещенная яркими софитами коллекция, представленная Ювелирным домом Сокольского, завораживала. Не ценой материалов, не блеском драгоценных камней — гармонией и совершенством линий и форм. Всего две вещи, но Дана не могла отвести глаз.
Браслет лежал на черном бархате, будто выброшенный приливом на берег после шторма. Состаренное серебро, почти черное от патины, изгибалось неровными, живыми волнами — не идеальными, не симметричными, а такими, какими бывают настоящие волны: нервные, с внезапными гребнями и провалами. В самом сердце браслета — большой, почти двадцать пять карат, волосатик, прозрачный, как слеза, но внутри него золотисто-коричневые иглы рутила расходились радиально, словно лучи умирающего солнца или трещины в стекле, через которые вот-вот хлынет свет. Вокруг центрального камня — россыпь мелких демантоидов, искрящихся зеленым огнем. Камни были уложены хаотично, но с такой точностью, что каждый их отблеск ловил золотые нити внутри волосатика и возвращал их обратно, умножая сияние до иллюзии внутреннего пламени. Края волн заканчивались острыми, почти агрессивными завитками, на кончиках которых дрожали крошечные капли тех же демантоидов — как брызги, застывшие в момент падения.
Рядом покоилось кольцо — легче воздуха, легче мысли. Тончайшие серебряные нити, сплетенные в ажурную сеть, то сливались в плотный узор, то разлетались лучами, создавая ощущение постоянного движения, будто металл дышит. В центре — еще один волосатик, скромнее, около двенадцати карат, но с более редкими, почти платиновыми рутиловыми иглами, которые казались парящими в невесомости камня. Зелень демантоидов здесь была насыщеннее, ярче, ядовитей: несколько камней разной огранки — маркизы, груши, круги — продолжали линии серебра, превращая кольцо в звезду с бьющимся зеленым сердцем.
От слов мужчины, стоявшего за ее спиной, его тепла и терпкого аромата духов на секунду закружилась голова. Женщина медленно обернулась и посмотрела в знакомые глаза Марата. Он смотрел не на нее, он тоже любовался выставленными на аукцион лотами. Именно этими двумя, хотя в зале было множество других — более дорогих, более ярких вариантов.
— Алина Сокольская, — продолжал он, — ведущий дизайнер этого дома. И жена владельца по совместительству, — усмехнулся он, по-прежнему не глядя на спутницу, обжигая ее своим теплом — рукав его костюма был всего в миллиметре от аметистового платья Даны. — Отличное вложение, — цинизм в словах резко контрастировал с его тоном. — Она — один из самых выдающихся дизайнеров, согласны?
— Да, — женщина снова вернулась к лотам. — Не могу поспорить.
— Столько золота, брильянтов, кича, показухи… — прошептал Марат, наклоняясь ближе, так что его дыхание коснулось ее виска. — И только один по-настоящему стоящий лот… Искусство в чистом виде, — его рука почти коснулась ее спины, но… не коснулась. — И вы… рядом.
— Рад видеть вас, Алена, — голос вдруг стал официальным. — Встреча неожиданная и как ни крути — приятная.
Она обернулась к нему и слегка перевела дыхание — он отошел на безопасное расстояние.
— Тоже рада, Марат Рустамович, — так же официально кивнула она.
— Правда? — он пробежался глазами по толпе людей, словно разыскивая кого-то, но затем снова посмотрел на нее. — Мне показалось, вы на меня серьезно обиделись.
— С чего вы так решили? — совершенно искренне изумилась Дана.
— Вы не назначили повторное интервью, — он смотрел прямо ей в глаза.
Женщина позволила себе едва заметную улыбку.
— Вам не понравился материал? — приподняла она бровь.
— Он… суховат, — тут же отозвался Марат, не раздумывая. — Вы показали меня как бизнесмена. А что насчет человека? Где хоть капля того, что вы умеете вытаскивать из людей?
Дана машинально поправила выбившийся из прически локон и усмехнулась.
— Это не обязательная часть программы.
— Обиделась, все-таки… — прошептал он едва слышно, так тихо, что слова утонули в общем гуле, но она расслышала каждое. — Я читал ваши статьи и интервью, Алена. Там вы людей раскрывали полностью. И не только людей — любую тему, за которую брались. Могу поспорить, вы и этот аукцион осветите так, что Дом Сокольского вам должен останется.