Дана легко рассмеялась.
— Марат Рустамович, вы переоцениваете мои силы, но… спасибо. Да, вы правы, — она снова посмотрела за стекло, — эти два лота станут центральными в обзоре. Невероятным талантом обладает мастер, чтобы создавать такое, — внутри у нее шевельнулось сожаление, что она не сможет себе позволить ни один предмет из этой коллекции. Даже не смотря на не самые дорогие материалы, работа мастера делала их недоступными для нее. Браслет Дана не променяла бы на свой, подаренный Эли, но вот кольцо…
Она с трудом отвела глаза — и вдруг поняла, что Марат все прочитал. По ее лицу, по тому, как дрогнули пальцы, по тому, как она на миг прикусила губу.
— Я видел всю коллекцию, — заметил он тихо, шагнув чуть ближе, но все еще не пересекая черту. — Там есть на что посмотреть. Эти два лота по настоянию жены, Сокольский отдал на благотворительность. Слышал, деньги пойдут в благотворительный фонд в Екатеринбурге.
— Что ж, — вздохнула Дана, — тогда пожелаем, чтобы оба лота ушли по самой высокой цене. И за мастерство, и за цель.
Она снова посмотрела на Марата, на лицо, в котором знала каждую черточку, от родинки на виске, которую когда-то любила целовать, до едва заметного шрама на брови. Вокруг них ходили люди — весь цвет Москвы собрался в этом зале — политики, бизнесмены, их женщины и дети — посторонних здесь не было. А ей вдруг показалось, что они снова наедине.
И Марат не спешил уходить. Он смотрел на нее, пытаясь пробиться за маску спокойствия и светского равнодушия, посмотреть, что там, что скрывают эти серые глаза.
И вдруг Дана ощутила, что ей словно в спину кто-то выстрелил. Холодный, злой взгляд. А после изменилось и лицо Марата. Окаменело. Глаза покрылись льдом.
— Что… — едва слышно прошептала она, видя как он едва сдерживается.
Резко обернулась и почувствовала, как перевернулось все внутри. На них пристально смотрел Яров. Смотрел, не скрывая ни любопытства, ни издевательской ухмылки на изуродованных губах. Смотрел внимательно, чуть прищурив здоровый глаз.
Рядом с ним стояла ослепительного вида шатенка. В дорогом золотистом платье, на высоких каблуках. Волосы уложенные стилистом, не броский макияж, подчеркивающий огромные карие глаза. Он едва касаясь задел девушку за талию и, криво улыбнувшись Марату, повел дальше.
— С….. — прошипел Лодыгин, проглатывая ругательство.
— Это ведь Яров, да? — тихо спросила Дана, чувствуя, как и ее охватывает огонь необъяснимого гнева. Такого, что даже щеки начали гореть.
— Да, — сквозь зубы ответил Марат, глядя в широкую спину врага. — Вы не знакомы?
— Я запросила интервью у его пресс-службы, — ровно отозвалась женщина.
Марата перекосило. Всего на долю секунды, но Дана это сразу отметила.
— И как результат?
— Пока подтверждения не получила, — пожала она плечами. — Не ожидала его здесь увидеть… — вырвалось абсолютно искренне. — Незабываемый человек.
— Ископаемое… — вырвалось у Марата. — Как угорь, везде пролезет.
— Бизнес — есть бизнес, — в голосе Даны против ее воли прозвучало скрытое ехидство.
— Да, — кивнул Марат, снова посмотрев на нее, — вы правы.
— Слышала, у вас бывали стычки…. Не поделили активы? — пропела она сладким голосом.
— Хотите продолжения интервью, Алена? — перехватил инициативу Марат, приподняв бровь.
И снова Дана не удержала смеха. Он всегда умел играть в такие игры.
— Вы здесь один или все-таки с невестой? — не осталась она в долгу. — Слышала она у вас красавица?
Марат тоже рассмеялся, оценив ее ответный удар.
— Вика выбирает на что меня сегодня можно разорить, — чуть понизив голос, заговорщицки признался он. — Думаю мечется между самым дорогим и самым блестящим.
— А и то, и другое уже не потянете? — ехидства в голосе Даны было не занимать.
— Алена…. — он снова точно попробовал на вкус ее имя, — какой мужчина откажет любимой в выбранных ею украшениях? — голубые глаза ласково погладили тонкую шею женщины. Она почувствовала, всей кожей почувствовала это прикосновение.
— Туше, Марат Рустамович, туше.
— Вы одна сегодня вечером? — тихо спросил он.
— Я по журналистскому приглашению, — чуть замявшись, призналась она. — Так что пару мне составляет разве что наш редакционный фотограф. А приобрести на этом празднике жизни я могу только, — ее взгляд скользнул по залу, — вон те кисточки у штор. И это не точно….
Она сказала это смеясь, ничуть не смущаясь своего положения. И Марат почувствовал то, что давно не ощущал рядом с женщиной — легкого восхищения. Красивая, необычная в своем аметистовом платье и уложенными неизменными косами волосами, естественная. Он чувствовал, как внутри закипает желание. Знал его, этого зверя, живущего внутри.