— Читала?
— Оно под грифом лично в руки, — лицо Киры даже не дрогнуло под его пристальным взглядом. — Лежит на верху, — кивнула на только что принесенную папку с документами.
Марат теперь уже откровенно усмехнулся, открывая документы и бегло просматривая информацию.
— Прочти, — он протянул файлы помощнице, — потом скажешь, что думаешь.
Кира несколько секунд помедлила, а после вопросительно подняла глаза на начальника.
— Ты женщина, — вздохнул он, поясняя, — и ты — умна. Ты можешь заметить то, что мы, мужчины пропускаем.
Красивое лицо Киры едва заметно покраснело от смущения, и Марат невольно ощутил прилив желания. Протянул руку к девушке, жестом веля подойти ближе.
Та улыбнулась, повинуясь. Марат встал, прижимая Киру к столу, осторожно обхватывая за талию, скользя вверх к высокой груди. Кира тихо выдохнула — почти неслышно, но он почувствовал, как ее тело мгновенно отзывается: соски затвердели под его пальцами, проступили сквозь шелк, и он провел по ним большими пальцами — медленно, круговыми движениями, наслаждаясь тем, как она напрягается, как ее дыхание становится чаще.
— Я хочу, — он гладил, ласкал, сжимал все сильнее, — чтобы ты была внимательна, чтобы отметила все нестыковки в биографии, все белые пятна, все нюансы…. Сможешь?
Кира, откинув назад голову, подставляя шею его ласкам, кивнула. Она была прекрасна в своей страсти и невинности одновременно. Умная, чистая, влюбленная.
Покоренная, но все еще нужная.
Крики в приемной мгновенно нарушили их тишину и страсть. Марат резко отошел от девушки, а та быстро начала приводить себя в порядок.
Не успела.
Не хватило нескольких мгновений, когда в кабинет, ударив дверью, влетела красная, визжащая от ярости Вика.
Ее лицо было перекошено от ярости, темные глаза полыхали. Она посмотрела на Киру с такой ненавистью, что та невольно попятилась.
— Пошла вон! — завизжала Виктория, готовая бросить в девушку все, что попадется под руку.
Кира, повинуясь быстрому кивку Марата, почти бегом выскочила из кабинета.
— Вика, — Марат приподнял одну бровь, сохраняя ледяное спокойствие, — что случилось?
— Ты спрашиваешь? — прошипела она змеей, — ты спрашиваешь? Кто это?
Она с размаху швырнула на стол свой телефон.
Лодыгин спокойно взял и раскрыл последнее сообщение, присланное с неизвестного номера. Смотрел на видео и его красивое лицо медленно становилось каменным и бледным.
Не глядя на невесту, он подошел к столу и набрал номер.
— Кира, вызови Самбурова. Срочно. Из-под земли найди, если нужно будет.
Отключился. Положил трубку. Только тогда поднял взгляд на Вику. Видел, как ее трясет — от ярости, от унижения, от боли, которую она пыталась скрыть за гневом. Но не сделал к ней ни единого шага. Стоял на расстоянии — ровно столько, чтобы она чувствовала пропасть между ними.
— Это все, что ты можешь мне сказать? — в ярости бросила она, голос сорвался на визг. — Сука! Не будет свадьбы, Марат! Я тебя…
— Ты меня что, Вика? — холодно спросил он, перебивая. Голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Уничтожишь? Папе нажалуешься? Слухи запустишь? Скандал учинишь? Что, Вик?
Она задохнулась от его спокойствия. Кулаки сжались сильнее.
— Я тебя уничтожу, Марат! Папа тебе этого не простит…. Ты не получишь ни меня, ни его поддержки! Потому что унизив меня, ты унизил его!
— Хорошо, — кивнул он, отворачиваясь к своему окну и глядя на вечернюю Москву. Помолчал несколько секунд, слыша как всхлипывает за спиной Виктория. — А ты не задумывалась, маленькая, что кто-то на это и рассчитывает?
— Что? — всхлипнула девушка.
Марат снова повернулся к ней.
— Иди, умойся, — он кивнул в сторону своей комнаты отдыха, — успокойся. Я велю Кире приготовить тебе чай. И поговорим. Но без истерик, Вика, иначе этот разговор станет последним.
Он не повысил голоса. Не подошел ближе. Просто смотрел — ровно, безжалостно, как на ребенка, который вот-вот сломает свою любимую игрушку в приступе злости.
Вика не выдержала — разрыдалась, падая в кресло. На столе снова и снова крутилось видео, издавая звуки, не оставляющие сомнений в происходящем на экране.
Марат вздохнул, налил воды и подал невесте, чуть присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в лицо.
— Малышка, — он осторожно коснулся заплаканной щеки, — эта запись — подлинник. Но сделана она была три года назад, когда я даже знать не мог о твоем существовании. Девушка на экране, да, она была моей любовницей. Ее звали Алина и мы какое-то время…. Проводили вместе. И да, она была моим секретарем, охотилась за мной… ты ведь отлично знаешь, как это бывает. Голодранки, охотницы за состоянием пачками в Москву приезжают, прыгают в постели… ну и так далее. Так было и с этой. На некоторое время мне казалось, что она мне нравится, но ее подлинную суть я сразу понял. Она уволена из компании вот уже три года как.