Наконец, Дана доела котлету и отставила от себя пластиковую тарелку, осторожно наблюдая за женщиной за прилавком. Утром, приехав с ночным поездом в Пермь, она сразу поехала к четвертой из списка, Екатерине Новак, но дома той не было. Двери открыл мальчик лет семи — светленький, с большими серьезными глазами, цвета молодой листвы. Открыл осторожно, поглядывая в щель двери через цепочку. А позади него сидел, скаля зубы, мощный ротвейлер, ясно давая понять, что стоит Дане сделать неверное движение и мало не покажется.
Женщина улыбнулась и спросила у малыша о маме. Тот серьезно нахмурил брови, а потом сообщил, что она на работе. Положил маленькую ладонь на огромную голову собаки, чуть успокаивая своего охранника. Чувствовалась в этом ребенка какая-то внутренняя сила, спокойствие и сосредоточенность. Он внимательно посмотрел на незваную гостью и, вздохнув, написал на клочке бумаги адрес кафе, где работала Екатерина. Совсем рядом с их домом. Ничем не примечательная забегаловка на первом этаже панельной девятиэтажки. Пластиковые столы, выцветшие занавески, запах жареных котлет и растворимого кофе. Утром посетителей почти не было.
Дана дождалась, пока последние клиенты расплатятся и выйдут, внимательно рассматривая женщину из-под ресниц.
Это была она — Екатерина Новак.
В отличие от остальных женщин из списка, Катя выглядела… лучше. На два года старше самой Даны, но сохранила какую-то странную, почти хрупкую красоту. Точеное лицо, умные зеленые глаза, которые скользили по миру внимательно, но ни на ком не задерживались. Руки двигались быстро и привычно: она протирала прилавок, раскладывала выпечку и параллельно что-то быстро печатала в стареньком ноутбуке, стоявшем сбоку.
В какой-то момент Екатерина словно почувствовала внимание и подняла голову, не добро посмотрев на Дану.
— Че надо? — бросила она.
— Простите… — Дана поднялась с места и подошла ближе к прилавку, точно рассматривая выставленные пирожки с мясом, капустой и грибами. — У вас есть минутка, Екатерина?
Та на долю секунды вздрогнула, а потом посмотрела на бейджик на груди и расслабилась.
— Ну? — недовольно буркнула она.
— Можно мне еще кофе и…. — Дана вздохнула, — и я хотела поговорить с вами…
— О чем? — лицо Катерины снова стало враждебным и злым.
Дана набрала воздуха в грудь и ответила прямо.
— О Марате Лодыгине!
Лицо Катерины моментально стало серым и не живым, а после этого она схватила стоявшую в углу метлу и бросилась на женщину.
— А ну пошла вон отсюда. Мразь!
Дана едва успела увернуться — грязная мокрая тряпка со свистом пролетела мимо ее головы и шлепнулась о стену.
— Я сейчас ментов вызову! Чтоб духу твоего здесь не было!
— Катя, постойте! — Дана попыталась хоть слово вставить, отступая назад. — Катя, подождите!
— Я на тебя заяву накатаю, дрянь! Скажу, что ты тут подворовываешь ходишь! — шипела Новак, как разъяренная змея, снова замахиваясь метлой.
— Катя, у вас сын! — отчаянно выкрикнула Дана.
Новак замерла как вкопанная. Метла выпала из ее рук и с грохотом ударилась о плиточный пол. Глаза женщины остекленели.
— Ах ты сука… — прошептала она абсолютно синими губами. — Ах ты мразь…
— Я хочу только поговорить! — наступала Дана, тяжело дыша. — Только понять, что с вами произошло… Я видела других женщин. Я знаю, что с ними сделали. И с их близкими тоже. Я хочу это остановить!
— Остановить? — Новак вдруг истерически расхохоталась. Смех был страшный, надломленный, безумный. — Остановить?! Это ты не по адресу пришла, милая!
В следующую секунду она резко осела на пол, словно из нее выдернули все силы. Села прямо на грязную плитку среди рассыпанных салфеток и крошек, обхватила голову руками и заплакала — тяжело, беззвучно, с надрывом.
Дана тоже тяжело дышала, навалившись спиной на ближайший пластиковый стол. Руки дрожали.
— Не боишься, что я тебя сдам? — хрипло спросила Катерина, разливая черный чай по пластиковым стаканам. — Позвоню, куда надо, Алена… телефончик-то у меня остался.
На несколько секунд по спине Даны прошелся холодок страха. Но лицо даже не дрогнуло.
— Звоните, Катя, — ровно ответила она, — только вместе со мной они придут и за вами с сыном — мало ли что вы могли сболтнуть.
— Верно, — немного подумав, согласилась Новак. — Что ты знать хочешь?
— Все. Все, что вы мне сказать сможете. Вас же… тоже….
— Хочешь спросить, была ли я одной из жертв? — женщина закурила дешевые сигареты, — нет, милая, я была соучастницей. Понимаешь? — она выдохнула дым прямо в лицо Даны.