Дана чуть дрогнула от этих слов.
— Я только хотела, чтоб ты знала, что Марат не только женщин убивает…. Возможно, вышла бы на Ярова, которому я отправила другие документы…. В общем…
— Ты все сделала правильно, девочка, — Дана погладила ее по голове. — Ты все сделала абсолютно правильно…
— Я спала с ним… — лицо Киры вдруг наморщилось и стало совсем не красивым, — я спала с ним…. Кто я теперь? Как на меня теперь посмотрят….
— Как ты сама решишь, — хмуро ответила Дана, чуть прищурив глаза, но не озвучивая догадку вслух. — А что до секса… я замужем за ним была четыре года. И поверь, в кровати мы не сказки друг другу рассказывали. Ты взрослая и независимая женщина, которая имеет право на свои решения! А если кто-то этого не поймет — это проблемы тупого, непробиваемого, упрямого дятла! А не твои!
Кира распахнула глаза.
— Ты сейчас кого имеешь ввиду? — вдруг спросила она.
— А ты кого? — моргнула Дана.
— Э-э-э… — Кира чуть порозовела. — Я гипотетически….
Дана почувствовала, как внутри нее поднимается неприятное, колющее чувство — словно тонкая, острая заноза медленно вонзается под ребра. Она постаралась сохранить спокойное выражение лица, но дыхание все равно сбилось.
— Угу…. Я тоже…. В общем это…. Отдыхай. Я позже зайду, если что-то надо будет…. — она поднялась с кровати, направляясь к дверям.
Вышла из комнаты и перевела дыхание. Мысль, которая только что родилась и теперь набирала обороты, была ей крайне неприятна. Цепляющая, ревнивая, совершенно неуместная — и от этого особенно болезненная.
45
И эта мысль росла с каждым днем, заставляя Дану все больше замыкаться в себе. Глядя, как братья общаются с Кирой — легко, с той заботливой бережностью, на которую способны только сильные мужчины рядом с хрупкой девушкой — она впервые за долгие годы остро ощутила на себе весь тяжелый груз прожитых лет.
Она подолгу стояла перед зеркалом в своей комнате и рассматривала свое отражение с холодной, беспощадной честностью. Боль и пережитое оставили шрамы не только на теле. На лице теперь тоже. Тонкие морщинки залегли в уголках глаз, несколько седых прядей предательски блестели у корней когда-то ярко-рыжих волос. Она была так далека от той сияющей, дерзкой двадцатитрехлетней девушки, которая почти десять лет назад вступила на этот кровавый, извилистый путь.
А Кира…
Кира смущенно улыбалась Алексею, когда он помогал ей спуститься по лестнице или подавал кружку с теплым чаем. Она смотрела на него без страха, без отвращения, без той тяжелой истории, которая висела между Даной и Яровым неподъемным грузом. Кира легко принимала его внешнее уродство — страшные шрамы, обожженную кожу, жесткие черты лица — и видела в нем не чудовище и не палача, а просто мужчину. Сильного. Надежного.
Того, кто вытащил ее из ада.
И от этого осознания Дане становилось особенно больно.
Она ловила себя на том, что невольно сравнивает. Сравнивает свою изломанную, покрытую рубцами душу с чистотой и свежестью Киры, которая не смотря на молодость была как ивовый прутик — ее можно было согнуть, но почти невозможно сломать.
Дана почти перестала спать ночами, чтобы не видеть своих кошмаров, но на самом деле не хотела, чтобы Алексей заходил к ней ночью. А если точнее, больше всего боялась, что он не придет, даже если она перебудит криками весь дом. Вместо этого потребовала у Лоскутова вернуть ноутбук Марата и теперь каждую ночь сидела в своей комнате при свете настольной лампы и разбиралась с огромным, запутанным наследством своего покойного мужа. Дел было невероятно много: офшорные счета, цепочки компаний, криптовалютные кошельки, подставные фирмы, сложные схемы вывода средств. Иногда она часами вчитывалась в документы, пытаясь понять хитросплетения финансовых потоков, которые Марат выстраивал годами.
Порой она совершенно не понимала, как все это работает, но упрямо продолжала копать глубже, стиснув зубы. Глаза слезились от долгого напряжения, голова гудела, запястья ныли под бинтами, но она не останавливалась.