Ей было очень страшно. Но еще больше было понимания, что терять уже нечего. Сегодня она подпишет бумаги и станет полноценной хозяйкой бизнеса, а когда передаст его Ярову — от нее избавятся. Счет идет на дни.
Но Яров только сильнее сжал зубы и молчал.
— Почему эти дела? — Дана заставила себя не кричать больше. — Я полагаю их было больше…
— Намного больше, — утвердительно кивнул Алексей. — Весь бизнес твоего мужа построен на этом. Отжать. Выдоить. Присвоить. Дана, тебе что-нибудь говорит имя Надежда Нелюбина?
Женщина внезапно вздрогнула. Она ожидала ярости, может быть насилия, криков или то, что он холодно раскроет ей ее дальнейшую судьбу. Но только не этого вопроса.
Удар она пропустила, несколько раз моргнув, смахивая с глаза непрошеную слезу.
И утвердительно кивнула.
В памяти тот час всплыли унизительные моменты благотворительного вечера. Последнего мероприятия, где она была рядом с Маратом. Он держал ее за талию, а глаза следили за совсем другой женщиной. Девушкой. Совсем молодой, с большими темными глазами и длинными пепельно-серебристыми волосами. Она держалась скромно потупив глаза, невинный ангел. Помощница руководительницы фонда, организовавшего вечер. Разливала воду, поправляла букеты, отвечала на вопросы гостей тихим, мягким голосом.
И Дана вдруг с острой болью осознала, что Марат пришел сюда с ней только из-за этих невероятных глаз. Ничего не сказала ему или ей. Улыбалась, обнимала приятельниц, чувствуя, как от из понимающих взглядов и улыбок горят щеки. С трудом сдержала желание выплеснуть на девушку содержимое бокала, когда та робким голосом предложила закуски. Ответила высокомерным взглядом, чтобы не разреветься.
Вот и сейчас, Яров снова ударил в самое больное место.
— Да, — ответила на вопрос, повторно кивнув головой. — Почему ты спрашиваешь?
Он помолчал, наблюдая за ней, но во взгляде была скорее усталость и какая-то обреченность. А потом достал из ящика стола документы.
— Читай…
Сначала она не поняла о чем идет речь. Заграничные счета — выписки из банков Кипра, Швейцарии, ОАЭ. Даты переводов, суммы в евро и долларах — шести— и семизначные цифры, которые мелькали так буднично, будто это были не деньги, а просто цифры на экране. Документы из офшорных зон — Белиз, Британские Виргинские острова, Сейшелы. Учредительные договоры трастов, доверенности, акты о передаче активов. Все аккуратно подшито, пронумеровано, с апостилями и нотариальными заверениями.
В центре всего — трастовый фонд «LoveHope».
Крупные денежные потоки — десятки миллионов евро в год — шли через него как через решето: пожертвования от подставных компаний, «благотворительные взносы» от фирм-однодневок, которые потом исчезали, переводы на счета в офшорах, где деньги «очищались» и возвращались уже чистыми — в виде инвестиций в недвижимость, акции, новые активы. Недвижимость, счета в Европе с миллионами долларов и евро — все сходилось на этом трасте.
Она дошла до списка бенефициаров траста, где значилось только одно имя — Надежда Нелюбина.
Кровь ударила в голову.
Дана перешла к другим документам — выпискам со счетов «Лодыгин Групп», долговым обязательствам, запросам кредиторов. И чем дальше читала, тем сильнее у нее кружилась голова. Тем больше горели уши и щеки, тем труднее становилось дышать.
Она подняла голову на Ярова. Тот спокойно играл в свой йо-йо, уже прекрасно зная всю картину происходящего.
— Я не верю… — прошептала холодными губами. — Я не верю….
— Почему же? — спокойно спросил он, отправляя мячик в новый полет. — Это же всего лишь бизнес, Данка. Пусть грязный и подлый…. Но бизнес. Марат в нем виртуоз, не так ли? Ты — соломенная вдова, отличная мишень для врагов, списанная в утиль куколка. Красивая, ну да, жаль. Но… всегда можно найти более новую модель…. Дана.
— Я не верю…. — как мантру повторяла она, — не верю….
— Ну смотри, — он протянул ей несколько фотографий.
Дрожащими руками она взяла их и судорожно всхлипнула. На фотографиях, сделанных в ярких лучах южного солнца сидела довольная Нелюбина, серебристые волосы струились по спине, осторожно придерживая руками четко округлившийся животик.
Из горла Даны вырвался то ли рык, то ли надрывный сип — звук, который она сама от себя не ожидала. Слезы хлынули мгновенно, горячие, злые. Она швырнула фотографии на стол — они разлетелись веером, как карты в проигранной партии.