Дана удивленно повернула к нему голову.
— В горах у меня дом. Он хорошо охраняется, Дана, — ответил он на немой вопрос. — Я не знаю, сколько вам придется пробыть там…
Женщина облизала пересохшие губы.
— Что-то случилось?
Он откинулся в кресле и потер виски ладонями.
— Я думаю, Марат жив, Данка.
Рука Даны задрожала так, что ей пришлось поставить чашку с кофе на стол.
— Что? — вопрос прозвучал по детски надломленным голосом.
— Я думаю, Марат жив, — повторил он медленно, чеканя каждое слово, словно боялся, что она не расслышит. — Не уверен на сто процентов. Но… слишком много совпадений. Слишком много мелочей, которые не сходятся. Я уже говорил тебе, что совершил много ошибок… и это — правда.
— Я сама была на опознании… — побелевшими, чужими губами прошептала Дана. — Я видела его руку с татуировкой… я…
— Дана… ты — тест ДНК? — в лоб, довольно холодно спросил Яров. — Ты видела только обгоревшее тело и руку с тату, как было у твоего мужа. Насколько я знаю, провести генетическую экспертизу было невозможно, так? Лодыгин — сирота, неоткуда взять генетический материал. А вот движение по его трасту, трасту Нелюбиной, — поправился он, — довольно активные. Не крупные суммы, чтобы не всполошить банк. Но регулярные. Переводы на офшорные счета, вывод через крипту, мелкие покупки недвижимости в глухих местах — Болгария, Черногория, один участок в Карпатах. Нелюбина… — он чуть усмехнулся, безрадостно, — она пустышка. Полностью. Нет высшего образования, опыта в финансах ноль, в фонде была классической «девочкой на подхвате» — принеси, подай, кофе свари, документы подпиши там, где покажут. Она не смогла бы провести даже одну такую операцию. В лучшем случае жила бы на проценты с депозита и тратила их на шмотки и СПА. А тут… тут кто-то дергает за ниточки. Умно. Осторожно. Как человек, который привык планировать на десять ходов вперед.
— Я… — у нее снова, как вчера, остановилось дыхание. — Я крючок…. Наживка…. Тебя ловили… на живца.
Яров молча кивнул, не глядя ей в глаза. Да и незачем было.
— Что теперь?
— Я буду готов, — глухо ответил он. — А ты… в безопасности.
— Я не нужна Марату, ему нужен ты…
И снова кивок.
Она все поняла.
Он не отпустит ее. Никогда. Если победит Марата — она станет его личной шлюшкой, какой и была. Если проиграет… заберет с собой. Ангелина, верная ему Ангелина получит нужные указания, и в случае проигрыша Ярова, принесет ее в жертву.
Она встала, молча глядя ему в лицо. И отчеканила.
— Надеюсь, урод, вы прикончите друг друга раз и навсегда. Разорвете друг другу глотки, истечете в собственной крови и ненависти и сдохнете, как две собаки. И будьте вы оба прокляты!
С этими словами молча вышла из его комнаты, не заботясь ни о чем. Страха больше не было. Была только полная пустота внутри.
Прошла мимо изумленной Ангелины, поднялась наверх, зашла в свою комнату и свернулась на кровати калачиком.
Не было даже слез.
Как не было и будущего.
18
2012 г.
— Ты ошиблась, Дана, — вздохнул Анатолий, моя посуду.
Странно это было видеть мужчину в дорогой, хоть с виду и простой одежде, который мыл тарелки, закатав рукава рубашки до локтей. Женщина в какой-то момент дернулась, чтобы помочь, но он лишь отрицательно покачал головой, кивком указав на стул.
— Не знаю… — она устало опустила голову на руки, лежавшие на столе и обвела взглядом огромную пустую кухню отеля, выглядевшую жутковато. Свет горел только над тем местом, которое занимали они двое, выхватывая плиту, мойку и стол.
— Я прожила в том доме, в горах, два с половиной месяца… от него хоть что-то осталось?
— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Марат следов не оставляет…
— А… — женщина невольно втянула воздух грудью, — а… Геля?
Анатолий ничего не сказал, только на секунду руки перестали натирать тарелку, опустились в раковину. Дана все поняла без слов. И почувствовала укол в груди — острый, злой, болезненный.
Ангелина. То ли друг, то ли враг. Охранница, тюремщица, сиделка, пожилая женщина, всецело преданная семье Ярова.
И ей, как оказалось.
Ангелина, которая зорко следила, чтобы Дана не покидала территорию дома, впрочем, это было сложно сделать. Дом на склоне горы, около быстрой и громкой горной реки был почти неприступен. С одной стороны, его окружали скалы, с другой — леса. И захочешь сбежать — не рискнешь. Заблудиться, упасть, свернуть себе шею в тех местах было проще простого. Единственная гравийная дорога, ведущая к нему была под зорким вниманием — Яров на охрану не поскупился.