– Не полотенцы, а полотенца! – педагогическим голосом воскликнула Грабля в последней попытке перетянуть инициативу на себя и отвлечь детей от разоблачительных речей. – Говорить правильно научись, а потом спорь с воспитателями!
– А я видела, как вы игрушки уносили!
– Подождите, ребята… – растерялась Алина Михайловна. Она все еще отказывалась верить тому, чему оказалась свидетельницей. – Галина Робертовна, это вот что за средства? Ой, вот вроде спрей для мытья стекол. А я на ребят ругалась – куда, спрашиваю, вы его задевали, ведь только что был – с утра же его только выдали! Окна теперь мыть нечем…
– Это другой, – буркнула Галина Робертовна.
Она уже подскочила к двери и пыталась закрыть ее, предварительно выдавив из комнаты хрупкую Алину Михайловну и мелких «гавриков». Но ей это не удалось – «гаврики» вдруг расступились, и в помещение вошла директор детского дома.
– Я все слышала, – проговорила она. – И мне все понятно. А вам понятно, Алина Михайловна?
– Да, – ответила молодая воспитательница.
– И вам, я надеюсь, тоже. – Директор сделала шаг в сторону Галины Робертовны, так что ей даже пришлось попятиться. – Дети, а ну-ка давайте-ка все выйдите отсюда. Взрослым нужно поговорить.
И она, как цыплят, погнала ребят к выходу. Захлопнула дверь, и «гаврики» остались одни в коридоре, зашушукались между собой:
– Выгонит?
– А вдруг нет?!
– Хоть бы выгнала!
– Пожалеет – воспиталки же все друг за друга…
Всем хотелось, чтобы Грабля больше в детдоме не работала. Конечно, не одна она вредная и придирчивая, но остальных можно терпеть. Грабля же была лидером по непереносимости…
Глава 9
Платиновая клетка, бриллиантовая корона
Даша возила старой расшатанной шваброй по скользкому холодному полу подвала. Здесь уже давно ничего не держали – он был сырым, и все, что пытались хранить там, портилось. Порядок тут тоже наводили крайне редко. Но чего не сделаешь ради наказания виновных – вот Грабля и вспомнила об этом малоприятном месте.
Даше предстояло отмыть ступеньки лестницы так, чтобы они перестали скользить. А для того, чтобы подвальная грязь не таскалась на ногах тех, кто будет подниматься из него, предстояло вымыть и весь пол самого подвала. А его там – чуть ли не квадратный километр!
Надюшка была со стороны другого входа в подвал. Подружки оказались разделенными стеной. Так что Грабля все продумала.
За водой приходилось бегать по лестнице в туалет первого этажа, ведро было маленькое, вода после первого же окунания в него тряпки становилась грязнейшей и тягучей. Так что Даша бегала по лестнице туда-сюда, меняя воду, и работа ее продвигалась крайне медленно.
Девочка старалась не думать о тех, кто решил ее разыскать. К чему это все? Алина Михайловна права: танцы – дорогое удовольствие. И Даша не может себе его позволить. Поэтому даже хорошо, что Грабля сослала ее сюда – тут сто лет никто ее не отыщет. Даже если искать примется. Нет, найдут, конечно, добрые воспитатели – да и то, если добрая Грабелька им наводку даст. А она, разумеется, этого не сделает…
Топот по лестнице Даша услышала сразу. Он отдавался в гулкой дали подвала, даже эхо небольшое вызвал.
– Даша! – услышала она. – Эй, Даша, ты здесь?
Первым вниз по ступенькам прискакал смешной мальчишка в расстегнутой куртке. За ним вприпрыжку принеслись все остальные. И Надюшка в том числе. В первых рядах, разумеется.
– Даша, привет! – сказал мальчишка, в тусклом желтом свете подвальных фонарей приглядываясь к Даше. – Я тебя узнал. Я – Саша. Мы за тобой приехали.
– За мной? – удивилась Даша и оперлась на швабру.
Мальчишка был забавный – белобрысый и лопоухий, с удивительно для его возраста упрямым выражением светлых глаз и… с замашками хулигана.
– Да! Это по поводу танцев. Мы звонили, – продолжал мальчишка, выдергивая из руки Даши швабру. – Поехали на занятия. У нас хороший клуб. Вроде как самый лучший. Тебе понравится. Хорошо? Пойдем.
С этими словами он запустил швабру куда-то в темный угол подвала и взял Дашу за руку.
– Подожди! – Даша воспротивилась – чего это он вдруг за руку ее тащит? – Я больше не занимаюсь танцами.
– Я все знаю! – заявил Сашка. – Мы это исправим.
«Да ты наглый какой, вообще!» – хотела возмутиться Даша. Но Надюшка подбежала к ней и затараторила:
– Даш, а чего, там хороший клуб! Мне Сашка уже рассказал. Иди позанимайся. А чего такого?
– У меня нет столько денег, чтобы за это… – начала Даша.
Но Сашка и Надюша потащили ее наверх из тьмы подвала.
А дальше события завертелись-закрутились уже сами собой. Сашка, так и быть, остался ждать в коридоре, пока девчонки собирали Дашу на занятие. Из танцевальной формы у нее остались только туфли, купленные директором детского дома и оформленные в накладных расходах как «обучающее оборудование». Так что девчонки собирали ее всем миром.
Через десять минут она появилась в коридоре с сумкой. Провожающие шептали из двери ей всяческие пожелания и наставления.
И Даша, у которой Сашка быстро выхватил сумку, отправилась в раздевалку за пальто. Ведь их уже ждали в вестибюле – мама Сашки и директор, которая и дала Даше разрешение съездить на занятие в новую танцевальную студию.
На улице, за воротами детского дома, их поджидала машина, в которой читал газету бравый водитель. Они погрузились – и отправились куда-то в центр города.
Даша, вместе с Сашкой сидевшая на заднем сиденье, краем глаза смотрела то на него, то на его маму. Мама была прекрасна – такой красивой женщины Даша еще никогда не видела. Ей нравились многие танцовщицы – особенно во время танца, все в блестках, с необычными прическами, в рюшках, люрексе и перьях. Однако вблизи они выглядели проще – были видны всякие дефекты кожи, морщинки, прыщики.
Алла Константиновна была совсем другая. Что издалека, что вблизи она была – СУПЕР! Другого слова даже подобрать было нельзя. Если на ней и была какая косметика – так только разве что помада и матовые тени на веках. И все. Ну, и духи еще у нее суперприятные! Они ненавязчиво распространялись везде, где появлялась Алла Константиновна, и их хотелось нюхать и нюхать.
А молодая она какая! Гораздо моложе, чем Алина Михайловна, которая года два назад закончила институт. Даша плохо разбиралась в возрасте взрослых, но ей казалось, что Алла Константиновна скорее Сашкина сестра, потому что лет ей восемнадцать на вид, никак не больше… Даша еще раз покосилась на нее – и Алла Константиновна перехватила ее взгляд. Улыбнулась и ободряюще кивнула. «Наверное, она вечная!» – решила Даша, продолжая слушать рассказ Сашки о том месте, куда они сейчас ехали.
Долго потом детдомовская бабулька-вахтерша рассказывала всем желающим историю о трудной жизни молоденькой жены очень-очень взрослого дяденьки. Что-то такое подобное она часто видела по телевизору, в сериалах. А тут, пожалуйста, все на самом деле. Да еще с какими подробностями. Вот бабулька и заливалась соловьем, пересказывая то, что успела ей рассказать необычная посетительница детского дома, пока искали куда-то запропастившуюся девочку Дашу, за которой эта самая посетительница и приехала.
…Прекрасная победительница областного конкурса красоты Аллочка не доехала до конкурса красавиц в Москву, не стала «Мисс Вселенная». А наверное, могла бы, если бы не предложение влюбленного бизнесмена немедленно выйти за него замуж. Предложение это он сделал сразу после вручения ей бриллиантовой короны. Камни были настоящими – потому что изготавливали эту корону специально для бизнесмена, который, увидев Аллочку еще в отборочном конкурсе, тут же в нее влюбился и понял, КТО из конкурсанток станет королевой. Алла еще об этом не знала, а бриллианты уже собирались вернуться к своему владельцу – разумеется, на голове его жены. То есть на ее голове, на Аллочкиной.