Каждый раз, когда я ловила взгляд матери, я вспоминала, как иначе она себя вела, когда дедушка был жив. Тогда хоть иногда можно было увидеть в ней намёк на человечность, на возможность быть хоть немного доброй. Теперь же она — идеальная машина амбиций, холодная и непреклонная, способная сметать всё на своём пути, если что-то мешает её планам.
Я глубоко вдохнула, стараясь не показать, как сильно это давит на меня, и почувствовала, что дом, каким бы красивым он ни был — с высокими арочными окнами, позолоченной лепниной, зеркалами в коридорах, мраморными лестницами — вдруг стал клеткой, в которой каждое движение и слово матери превращались в невидимые, но ощутимые цепи.
Я допила последний глоток кофе, отложила чашку и медленно поднялась из-за стола, ощущая, как напряжение от утренней беседы с матерью постепенно стекает прочь, словно вода по мраморной статуе. Мать, не поднимая глаз от своего смартфона и не обращая внимания на моё присутствие, бросила холодную реплику сквозь зубы: «Не опоздай… хотя вряд ли тебе это удастся». В её голосе не было ни заботы, ни интереса — только ледяная строгость и раздражение. Я не ответила. Стоит ли тратить силы на её слова? Нет. Прощай, мама, — мысленно сказала я, и шагнула к двери, чувствуя, как каждый метр до выхода освобождает меня от тяжести того, что творилось дома.
Когда я оказалась на свежем воздухе, передо мной раскинулся мой дом — величественный двухэтажный итальянский особняк, выкрашенный в мягкий кремовый цвет, с изящными колоннами, высокими окнами с коваными решётками и резными наличниками. Белые стены переливались на солнце, и казалось, что дом сам по себе сияет, отражая благородство прошлого и богатство настоящего. Перед фасадом тянулась длинная подъездная дорожка из гравия, аккуратно обрамлённая зелёными кустами и клумбами с розами, чей аромат свежего утра слегка щекотал нос. По обе стороны дорожки росли высокие кипарисы, словно стражи, охраняющие спокойствие этого места.
Я остановилась, на мгновение задержав взгляд на окружающем, чувствуя одновременно гордость и лёгкую тревогу. Всё вокруг напоминало о дедушке — человеке, который построил эту компанию, создал особняк и заботился обо всех нас. Компания «Luminare Italia», которую он возглавлял, производила эксклюзивные мебельные гарнитуры и предметы интерьера, славившиеся в Европе своим качеством и утончённым дизайном. Под его руководством предприятие процветало, а мать, хотя и занимала высокую должность, никогда не проявляла к моей персоне интереса. Я росла в тени её холодной строгости, пока дедушка был жив. Тогда, иногда, казалось, что она сдерживается, подчиняясь его воле и уважению к нему. Но четыре месяца назад дедушка скончался, и с его уходом мать окончательно показала своё истинное лицо — властная, холодная, одержимая карьерой и деньгами, для неё в мире существовала только она сама и её амбиции.
Моя машина стояла на подъездной дорожке — аккуратный седан глубокого синего цвета, элегантный, но без излишней роскоши. Я подошла, провела рукой по холодному металлу, словно успокаивая себя. Открыв дверь, села за руль, вдохнула запах свежего утреннего воздуха и завела мотор. Дорога в университет пролетела быстро, но каждая минута была наполнена ощущением свободы. Средневековые улочки Флоренции с узкими мощёными тротуарами, старинные фасады домов с красными крышами и цветущие балконы сменялись широкими площадями с фонтанами и оживлёнными кафе, от которых веяло запахами свежего хлеба, кофе и жасмина. Шум туристов и местных жителей сливался с гулом колёс и тихим звонком колоколов старинных церквей, создавая ощущение, что город живёт собственной магической жизнью.
Камеры университетов, где я училась, высились на холме, обрамленные оливковыми деревьями и стройными кипарисами. Флорентийский университет имени Микеланджело встречал меня величием и одновременно уютом: старинные каменные стены, узкие лестницы, своды коридоров с росписями и современными досками объявлений, переплетение эпох и стилей, в которых переплетались академическая строгость и художественная свобода.
Я припарковала машину на стоянке, выдохнула и на мгновение закрыла глаза. Сегодня первый день. Сегодня начинается новая жизнь. Новые знакомства, новые испытания, новые уроки — и, возможно, новые тайны. Медленно шагнув к входу, я чувствовала, как каждый шаг по старым каменным ступеням университета отдаётся в груди, напоминая о прошлом, о семье, о том, что осталось позади, и о том, что ещё только предстоит открыть.
Я медленно протянула руку к массивной двери университета, почувствовав лёгкую дрожь в пальцах. Дверь скрипнула под моим прикосновением, и прохладный воздух хлынул мне в лицо, одновременно бодря и тревожа. Холл, в который я вошла, был высоким, с потолками, украшенными лепниной, и колоннами из тёмного мрамора, блестящего на солнце. Лёгкий аромат старого дерева и полированной плитки проникал в каждый уголок, придавая помещению торжественную и одновременно уютную атмосферу.