Да́рио остановился у дверей, чувствуя лёгкий запах крови в воздухе. Он сделал шаг вперёд и мгновенно уловил знакомый, почти тонкий аромат — человеческая кровь, знакомая ему с уроков вампирской тренировки, когда он ещё учился различать запахи. Но сейчас это был не учебный опыт, а очень личный сигнал.
Его взгляд сразу устремился на Викторию, и он не сказал ни слова, лишь хмуро нахмурился.
— На тебе кровь твоего одногруппника, — тихо и строго произнёс он, голос ровный, без гнева, лишь с лёгкой ноткой недовольства. — Ты убила его?
Виктория, почувствовав всю силу взгляда брата, откинулась на спинку кресла и мягко улыбнулась, словно играла с ним в свою маленькую игру:
— Нет, — произнесла она тихо, почти нежно. — Я не убила его.
Да́рио нахмурился сильнее, но напряжение его сменилось пониманием. Он сделал шаг ближе, присмотрелся к её глазам, и вдруг уловил то, что не мог не заметить: в её взгляде сквозила нежность, необычное чувство, которое, как он сам знал, способно быть опасным для своенравного вампира.
— Ты что, влюбилась? — спросил он спокойно, не делая громких заявлений, но в его голосе звучало серьёзное предупреждение.
Виктория на мгновение замялась, её щеки едва заметно порозовели, но потом она тихо ответила:
— Да…
Да́рио кивнул, внутренне осознавая всю глубину ситуации. Он сам когда-то 700 лет назад испытывал это чувство, когда впервые влюбился с первого взгляда в принцессу Элину. Он знал, как прекрасна и опасна может быть любовь для вампира, особенно такого своенравного, как Виктория.
— Хорошо, — сказал он, мягко, но с железной твердостью. — Но помни, дорогая, чувства — это прекрасно, но ты должна держать себя в руках. Не позволяй эмоциям управлять тобой. Не делай импульсивных поступков, даже если ты уверена, что делаешь это с добрыми намерениями.
Виктория кивнула, внутренне ощущая всё предупреждение брата. Она понимала, что Да́рио говорит не как строгий старший брат, а как тот, кто сам прошёл через пламя страсти и испытал последствия необдуманных решений. Она глубоко вздохнула и позволила себе на мгновение забыть обо всём остальном, погрузившись в тихую радость от своих новых чувств.
***********
Элис
Я едва успела открыть глаза, как в дверь моих покоев раздался тихий, но настойчивый стук. Горничная вошла, держась на положенной ей дистанции, и только кивнула мне, словно напоминая о правилах приличия. Она не сказала ни слова, но в её взгляде звучал приказ: «Ваша мама велела вам надеть какое-нибудь красивое платье и спуститься к завтраку».
Я закатила глаза, ощущая знакомую смесь раздражения и беспомощности. Мама, конечно, не терпела возражений. Если бы я попыталась перечить, горничная лишь кивнула бы головой и ушла, а через минуту у двери уже стояла бы сама мать с холодным взглядом, способным разрезать меня пополам.
Я села на край кровати и глубоко вдохнула, словно готовясь к неизбежному ритуалу. В ванной меня ждала зеркальная гладь плитки и пар от горячей воды, предвещавший начало подготовки к утреннему спектаклю. Каждое движение было продиктовано привычкой — чистка лица, душ, аккуратное нанесение макияжа, заворачивание волос в пряди, которые позже скользили под шпильки. Я ощущала холод плитки под ногами, шершавую ткань полотенца на коже, запах шампуня и крема — всё это казалось одновременно реальностью и какой-то вынужденной сценой, в которую я должна была вписаться.
Наконец, платье легло на меня словно вторая кожа — мягкое, струящееся, с тонкими складками, которые падали идеально. Я поправила воротник, осторожно коснулась губ блеском, проводя пальцем по ресницам, чтобы они казались длиннее. Горничная тихо стояла у двери, глаза её были внимательны и строгие, как у стража, наблюдающего за соблюдением правил. Я знала: никакой капли непослушания — и ни шагу в сторону.
С последним взглядом на себя в зеркале я поняла, что игра готова. Пора спускаться вниз к завтраку, к месту, где мама уже ждала, чтобы оценить мою готовность к её идеалу.
Я медленно спустилась по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом настроение падает всё ниже. Сердце сжалось при виде гостей за столом. Мамин деловой партнёр и его дети уже занимали места: Федерико Валентино — избалованный, самодовольный юноша, которого мама, словно игрушку, упоминала как «идеального жениха» для меня в будущем, и Софи Валентино, его сестра, чей взгляд сразу же заставил меня почувствовать напряжение.
Мне становилось жарко. Федерико с лёгкой надменной улыбкой перекатывал взгляд с меня на пустую чашку и обратно, и я сразу вспомнила, как дедушка всегда останавливала любые разговоры о его будущем браке со мной. Он знал, что этот мальчишка — всего лишь уродливый плод маминой прихоти, и делал всё, чтобы защитить меня. Но теперь дедушки нет, и мама снова решила воплотить свои фантазии в жизнь.