— Софи, заткнись. Твои слова мне не интересны.
На меня тут же обрушился взгляд мамы. Её улыбка моментально застыла, превратившись в маску добродушия, а голос стал громче, чем я когда-либо слышала:
— Элис! Не смей так разговаривать с моими дорогими гостями!
Весь завтрак замер. Я чувствовала, как сердце бешено колотится, а взгляд мамы пронзает меня насквозь. Но гнев в груди не утихал. Софи сидела с кривой улыбкой, словно ей нравилось, что я получила наказание. Федерико молчал, но его взгляд, полный хищного интереса, оставался на мне — на Элис, как на добыче.
Хоть и мама крикнула «Элис, замолчи!», я не собиралась закрывать рот.
— Мама, хватит! — сказала я резко, голос дрожал, но не от страха, а от гнева. — Ты сама замолчала бы на моём месте? Нет, конечно. Я ухожу из этого дома!
Мама бросила на меня взгляд, наполовину в шоке, наполовину яростный. Она смотрела так, словно хотела убить меня здесь и сейчас — за то, что я посмела открыто говорить, особенно при гостях.
Я продолжила, не отводя глаз:
— Я знаю, зачем ты пригласила этих людей. Ты хочешь, под милыми предлогами начать разговор о нашем с Федерико помолвке. Когда был жив дедушка, он на корню пресекал этот бред. Но раз его нет, ты решила воплотить свою давнюю мечту и сплавить меня с Федерико, а заодно получить ещё больше связей.
Я сделала шаг назад, сердце бешено колотилось, но я говорила каждое слово с полной уверенностью:
— Но знаешь что? Обломись. Иди к чёрту со своим предложением и со своим бизнесом. Тебе нужен брак — так сама выходи замуж за Лоренцо. А от меня — отстань. Я ухожу и отказываюсь от всего, что имеет к тебе отношение. До свидания.
С этими словами я резко встала и, не оглядываясь, вышла из-за стола.
Я вышла из-за стола, не оглядываясь, и направилась к своей комнате. Коридор казался бесконечным, а шаги — слишком громкими, будто каждый звук отдавался в пустых стенах особняка.
По пути я невольно замечала взгляды присутствующих. Лоренс стоял с раскрытым ртом, шокированный моим поступком; в его глазах читалось недоумение и растерянность. Федерико, мой нежеланный «жених», тоже смотрел на меня с подобным выражением, словно я совершила невозможное.
А София… она сидела за столом и зловеще усмехалась. В её взгляде читалась явная победа: без матери я была словно обезоружена, её желание почти исполнилось. Софи наслаждалась этим моментом, словно предвкушала, как теперь мне будет трудно.
Я подняла глаза, стараясь не обращать внимания на их взгляды, и ускорила шаг. В каждой комнате, через каждый коридор, я чувствовала напряжение, которое оставалось позади меня, но внутри меня горела решимость — я не позволю никому сломить себя.
Я только успела закрыть за собой дверь, как мама рванулась за мной в комнату. Вся её ярость была видна в каждом движении.
— Дрянь! Я лишу тебя всего! Ты будешь на коленях умолять даже о крошке еды! — крик сорвался с её губ, слова летели одно за другим, острые, как ножи.
Я спокойно посмотрела на неё, не дрогнув. Медленно достала телефон из кармана.
— Прежде чем решишь разбить его, знай: у меня есть копия, — сказала я мягко и включила записи. На экране ожили кадры, где она в бешенстве орала, истерила, кричала, обзывала меня — всё то, что она умела мастерски скрывать на людях, строя из себя идеальную святую мамашу.
Мама замерла. Сначала взгляд её был полон шока, потом злость медленно уступила место странному спокойствию. Она перевела дыхание.
— И чего тебе нужно, Элис? — спросила она почти ровным голосом.
Я встретила её взгляд.
— Сейчас я ухожу из этого дома. И ты не будешь меня преследовать, не будешь пытаться вернуть ради своей репутации. Если ты хоть попробуешь, я солью это видео в сеть, дам журналистам и разошлю всем твоим знакомым.
Мать багровела от ярости, но больше не проронила ни слова.
— Убирайся. И ни копейки от меня ты больше не получишь, — бросила она.
Мне это было не нужно. Дедушка оставил мне достаточное наследство, чтобы жить безбедно, и это было тайной от мамы. Он рассказал мне об этом прямо перед смертью.
Я никогда не уходила раньше: в доме жила память о дедушке. Но сегодня, когда мама привела сюда Федерико, всё стало ясно: терпеть меня в этом доме она не собирается. И я приняла решение — уходить.
Я сделала последний шаг к двери, глубоко вдохнула, собрала в кулак все эмоции и вышла. Долгие годы тишины и памяти закончились. Теперь начинается моя жизнь.
Я вышла из дома и села в такси, не оборачиваясь. Черепичная крыша особняка, величественные кипарисы и цветущие розы остались позади. Я не знала, куда точно еду, но знала одно — сегодня суббота, пар не требует идти на занятия, и мне нужно было просто появиться где-то — вдали от всего этого.