— Кажется, я слышал о ваших прогулках по саду. Люблю наблюдать за теми, кто умеет видеть красоту вокруг.
Элина чуть покраснела, но Внутри чувствовала лёгкое волнение — слишком сильное притяжение исходило от Дарио. Виктория наблюдала за ними, играя лёгкой улыбкой, словно оценивая каждый жест Элины.
— Могу пригласить вас на танец? — спросил Дарио, голос его звучал спокойно, но в глазах мелькнуло что-то странное, почти магическое.
Элина сдержала дыхание:
— Нет, герцог, я… — начала она, но чуть замялась. Чувствовала в нём опасность, что-то, что нельзя объяснить словами.
Дарио приблизился чуть ближе, взгляд задержался на её лице, и тихо произнёс:
— Пожалуйста.
В этот момент его глаза стали необычными — глубокими, словно отражали внутренний свет, магнетические и властные одновременно. Сердце Элины дрогнуло, и сопротивляться стало невозможно. Она почувствовала, что должна следовать за ним.
Танец начался. Музыка наполнила зал лёгкими переливами лютни и флейты, а пары закружились в плавном вихре XIV века. Элина почувствовала, как Дарио ведёт её уверенно, с грацией и силой одновременно. Каждый шаг был точен, каждый поворот — волшебен.
Она ощущала лёгкость движения, словно парила в воздухе, руки и плечи танцевали в идеальной гармонии с музыкой. Дарио иногда прикасался к её руке, слегка направляя, и в этих касаниях ощущалась магическая притягательность, о которой Элина не могла подумать в здравом уме.
Вихрь света, свечей и мягкого золотого света люстр отражался в её глазах, создавая иллюзию, что они танцуют среди звёзд. Сердце Элины то и дело ёкало, словно предчувствуя, что этот танец — не просто игра света и музыки, а что-то гораздо большее, что может изменить её жизнь навсегда.
Когда музыка стихла, они оба слегка отстранились, дыхание сбилось, а зал казался далеким. Элина почувствовала смешение трепета, восхищения и лёгкого страха. Дарио только кивнул, тихо улыбнувшись, будто тайна, скрытая в его глазах, была только для неё.
Вечер близился к концу. Оркестр играл последние светские мелодии, вино в кубках становилось чуть терпче, разговоры – ленивее. Лина стояла в окружении дам и кавалеров, поддерживая легкие беседы, отвечая на вопросы о модах Парижа и редких тканях, привезённых с Востока. Слова текли сами собой, улыбка не сходила с её лица, но всё это было словно на поверхности. В глубине души Лина чувствовала странное напряжение, словно тонкая невидимая нить связывала её с Дарио.
Его взгляд она ощущала почти физически — горячий, пронзающий, словно он не просто смотрел, а проникал глубже, в её мысли. Стоило ей поднять глаза, как она встречалась с его сияющим, почти слишком ярким взором. Это смущало её до дрожи. Она то и дело делала вид, что занята разговором с Викторией или каким-нибудь придворным, но сердце всё равно вздрагивало — Дарио снова смотрел.
Когда вечер окончательно стих, гости начали расходиться по своим покоям. Лина вернулась в отведённые ей комнаты, где горели мягкие свечи. Служанки помогли ей снять тяжёлое платье и украшения. Корсаж, обтянутый золотой тканью, упал на кресло, следом – жемчужное ожерелье, серьги, перчатки. После долгого вечера её плечи чувствовали усталость, и она с наслаждением позволила себе горячую ванну. Вода обволакивала её, смывая духоту бального зала и чужие взгляды.
Надев лёгкое ночное платье из тонкой ткани, она решила пройтись по замку перед сном. Ей хотелось подышать прохладой, успокоить сердце. Тёмные коридоры встретили её тишиной и шёпотом каменных стен. Лишь факелы освещали путь, кидая длинные, дрожащие тени.
И вдруг Лина остановилась. Ей послышался странный звук — будто тихий стон или всхлип. Сердце сжалось. Она сделала шаг вперёд, осторожно заглянула за угол… и замерла.
Там, в полутьме, стоял Дарио. Его высокая фигура отбрасывала резкий силуэт на стену. Он прижимал к себе девушку-служанку, тонкую, словно птичка, и его лицо было склонено к её шее. Лина успела заметить — клыки. Белые, острые, блеснувшие в отблеске факела. И кровь, тонкой алой струйкой стекающая по шее девушки.
Всё внутри неё оборвалось. Губы сами вырвали крик. Завизжав, она развернулась, собираясь бежать прочь. Но не успела сделать и двух шагов — воздух перед ней словно сгустился, и в следующую секунду Дарио уже стоял на пути.
Слишком быстро. Нереально быстро.
Он заслонил проход, и его глаза сверкнули в темноте — не человеческие глаза, а что-то чужое, пугающе прекрасное и страшное одновременно.
— Элина… — его голос прозвучал низко и мягко, но от этого было только страшнее.