– Он чертовски упрям. Из него слова не вытянешь.
– Жаль. Тогда…
– Нет-нет! – подскочил Оленин. – Не слушайте его! Я уже все рассказал! Всю душу вывернул наизнанку! Чего вам еще надо?
Ему казалось, что осуществляется наяву одно из тех бредовых видений, о которых он столько раз слышал от своих пациентов. Неужели вирус безумия проник в его мозг? Так или иначе, но быть съеденным не хочется… даже если это произойдет в больном воображении. Ведь чувства он испытывает те же самые – страх, боль, растерянность, отчаяние.
– Бедные девушки тоже хотели жить и умоляли его о пощаде, – обращаясь к даме, вымолвил его мучитель. – Но их мольбы не были услышаны.
– Я никого не убивал… – без всякой надежды на снисхождение твердил Оленин. – Не убивал…
– Ну да, складную байку он придумал! – не глядя на пленника, заявил Лавров. – Что интересно, век назад он тоже был ни при чем! По его версии, горничных графини Олениной убивала она сама. Душила бельевыми веревками, потому что ревновала мужа к молодым девушкам…
– Загадки человеческой психики поставили вас на грань жизни и смерти, – важно изрекла Глория. – Вы терялись в догадках, ломали голову. Вас окружали странные женщины: взбалмошная Ида Рубинштейн… непредсказуемая супруга… служанки, которых обнаруживали убитыми…
Доктор сидел молча, осмысливая ее слова. По крайней мере пока они разговаривают, его не поджарят на ужин.
– Боже мой! – наконец вырвалось у него. – Вы правы! Я стремился понять… Должно быть, это стремление заставило меня стать психоаналитиком. Чтобы разобрать человеческую душу на составляющие, выявить законы взаимодействия этих составляющих… и научиться исправлять поломки. Увы, сие невозможно…
– Вы были женаты, и ваш брак оказался несчастливым, – продолжала Глория. – Он принес вам страдания вместо блаженства. Поэтому вы дали себе зарок: никакой женитьбы. Никогда. Ни за что.
– Я не был женат! Вернее, граф Оленин женился на Эмме… Теперь мне пытаются внушить, что граф и я – один и тот же человек. Но… я не могу быть им! Ведь он… умер. Давно.
– Разве вы ни разу не ощущали себя графом? А ваша любовь к Иде? Откуда она?
– Ида воплощает мой идеал женщины, умной, тонкой, чувственной… где все – нерв, от макушки до кончиков ногтей. Где все – изысканность и шарм. Ни грамма пошлой обыденности… – В его глазах полыхнула и погасла молния, он вяло махнул рукой. – Вам не понять!..
– Граф Оленин обожал Иду настолько, что убивал других женщин за их непохожесть на нее, – вставил Лавров.
В ответ доктор вздохнул и отвернулся. Ему не верят… и в этом нет ничего странного. Он бы сам счел подобные объяснения ложью.
– Вы передергиваете, – вымолвил он после паузы. – Я обожаю Иду, но… это не значит… не значит, что я… убийца. Порой во мне просыпается зверь. Однако я усмиряю его! Не позволяю ему вырваться на свободу. Человеческая сексуальность – темная, неизученная сфера, где ангелы и демоны на одно лицо…
– Вы занялись психиатрией, повинуясь подсознательному импульсу? – спросила Глория. – Вами двигало желание разрешить загадку прошлого?
Оленин поднял на нее удивленные глаза.
– Оно непостижимым образом засело во мне…
– Зачем копаться в прошлом, если вся история – продукт чужого внушения? – не преминул напомнить доктору Лавров.
Тот, казалось, находился в полном замешательстве.
– В любом случае зерна упали на благодатную почву, – добавил начальник охраны.
Глория бросила на него укоризненный взгляд, и он замолчал.
– Вы не женитесь, потому что у вас уже был трагический опыт? – обратилась она к пленнику.
– Да, но… я не могу быть тем графом Олениным! Ведь он… умер. Давно…
– Когда именно?
– В шестьдесят первом году… во Франции. Он пережил Иду всего на несколько месяцев…
– Вы интересовались его биографией?
– Я был вынужден. Я искал причину своего наваждения…
– Зачем же искать причину, которая известна? – язвительно произнес Лавров. – Вы водите нас за нос, любезный. Разве не вы утверждали, что подверглись внушению? Что ваша пациентка воздействовала на вас гипнозом…
– Я должен был как-то объяснить происходящее, – промямлил доктор. – Она рассказывала будто бы о своих галлюцинациях… а сама внушала, что все это происходило со мной… потом уже прямым текстом заговорила. Что нашла меня… и что я ей должен…
– Должны?
– Она твердила, что я виноват перед ней…
– Допустим. Исходя из ваших же слов, вам внедрили идею о графе Оленине и прочем…
Пленник подавленно кивнул. Вся обстановка зала, выдержанная в вишневых тонах, действовала на него удручающе. В ряду ассоциаций, возникших в сознании доктора, красный свет связывался с кровью… и танцем Саломеи. По мере того как танец достигал апогея… красный цвет сгущался, предвещая казнь пророка и его пролитую кровь…