Павлинов вдруг замолчал. В тишине был слышен шорох песчинок. Словно не часы тикали, а столетия пересыпались в торжественной немоте мгновения.
– С тех пор лилии украшали королевские мантии и штандарты… – выдавил Лавров, стараясь сохранить самообладание. Голова его закружилась, сознание мутилось. – А также этим знаком клеймили проституток! – добавил он, борясь с наплывающим туманом.
– В этом мире все двойственно, – заключила Глория.
– Даже любовь? – продираясь сквозь сумерки, спросил Лавров.
– В бездну лучше не заглядывать…
– Она права! – обрадовался Павлинов и повернулся к начальнику охраны. – Ты слушай ее, парень. Не пожалеешь.
– Куда же подевалась застежка? – донеслось до Лаврова.
Он клевал носом и ничего не мог с собой поделать. Тогда как Глория и ее гость казались бодрыми и оживленными.
– Ее след теряется в веках, – изрек Павлинов. – Важно, что в конце концов лилия попала к Иде Рубинштейн. Какой-то заемщик оставил ее в уплату долга банкирскому дому «Роман Рубинштейн и сыновья». Не думаю, что случайно. Подобные реликвии сами выбирают себе хозяев…
Они о чем-то беседовали, что-то обсуждали. Лавров провалился в дрему, очнулся… опять провалился. Он потерял счет времени, забыл, где находится…
– Эй! – кто-то потрепал его по плечу. – Просыпайся, парень. Ты пропустил все самое интересное.
Это был голос Павлинова. Начальник охраны приподнял веки. Физиономия гостя сильно смахивала на птичью. Нос-клюв, глаза-бусинки… хохолок.
– Мне надо поспать… – буркнул Лавров, отмахиваясь от нависшего над ним клюва. – Прочь! Сгинь…
– Потом проспишься, – недовольно ворчал Павлинов. – Ишь, соня! Что это с тобой?
– Он устал, – объяснила Глория. – Оставьте его, Кеша.
«Кеша? – фамильярное обращение вмиг пробудило начальника охраны. – Кеша! Быстро же они спелись!»
Он с трудом разлепил веки и уставился на умильную парочку. Они явно нашли общий язык и излучали довольство друг другом.
От этой картины Лавров окончательно пришел в себя. Вроде бы не пил, а опьянел. Впору опохмеляться. Может, Санта добавил какой-то хрени в чай?
Он поднялся, покачиваясь, выбрался из-за стола и отправился умываться. Холодная вода привела его в чувство.
– Ф-фу-у-ухх…
Из зеркала над умывальником на Лаврова смотрело измученное серое лицо. Глаза красные, будто он несколько суток просидел в засаде или гонялся за преступником. Кстати! Павлинов – угонщик… а Глория любезничает с ним. Она совершенно потеряла бдительность.
– А я ей потакаю… – вздохнул начальник охраны, вытираясь. – Мы оба – олухи.
Он вернулся в каминный зал посвежевшим и твердо стоящим на ногах. И сразу обрушил на гостя вопрос:
– Господин Павлинов, вы знаете, что ваша машина числится в угоне?
Тот ничуть не растерялся:
– Она вовсе не моя.
– Вам дали ее покататься?
– Я сам взял, – наивно улыбался гость. – Она стояла такая одинокая… брошенная. А я обожаю большие авто. Вот я ее и позаимствовал. На время. Тебя это беспокоит?
– Как это «сам взял»?
– Надо как-то передвигаться. Не летать же мне по воздуху?
– Почему бы нет? Прихватили бы бесхозный самолет, раз вы такой прыткий.
– С самолетом много возни…
Павлинов не понимал, чего от него хотят, и с недоумением оглядывался на Глорию. Между тем Лавров пытался вспомнить, о чем шла речь до того, как он задремал. О поразительных вещах! Павлинов что-то болтал о пире у царя Ирода…
– Послушайте, Иннокентий… вы в самом деле видели, как танцевала настоящая Саломея? Своими глазами?
– Ну не твоими же! – запыхтел гость. – Чего ты ко мне пристал? То с машиной, то с танцем!
– А… как вы туда попали, в древнюю Галилею?
Лаврову казалось, что он нашел толковый аргумент, который позволит уличить во лжи и посрамить этого напыщенного индюка. Однако его расчет не оправдался.
– Так же, как и сюда, парень, – не моргнув глазом заявил Павлинов. – По Мосту Троллей.
– Не понял…
– Тупой, что ли? – гость обратился за поддержкой к Глории. – Не знает, что по Мосту Троллей можно попасть в любое место и стать очевидцем любого события? – Не знает, – подтвердила она.
– Пф-ффф! – фыркнул Павлинов, покачивая хохолком, и повернулся к Лаврову. – Ты живешь в городе, где порталов больше, чем где-либо еще, и не умеешь ими пользоваться? Твои проблемы, парень.