«Никакой мистики, Рома! – потешался над ним критик. – У тебя просто уши заложило от злости. Потерять доктора в этих тихих дворах мог только профан. А ты претендуешь на профессионала. Теперь звук включился, можешь и ты включаться в преследование. Покажи, на что ты способен!»
Лавров выждал минуту, потом медленно двинулся к дырке в заборе. Выломанные снизу доски подались легко. Впереди по деревянному настилу в коридоре между стеной дома и забором бочком шагал… доктор Оленин. Он не оглядывался, не опасаясь слежки. Его привлекало нечто другое – и это был не Лавров. Доктор то вытягивал шею, то пригибался… словно пытался увидеть кого-то в пустоте за окнами, сам не желая быть замеченным.
«Где-то здесь прячется Айгюль! – осенило Лаврова. – Он ищет ее, чтобы убить…»
Оленин тем временем свернул за угол. Боясь снова потерять его, начальник охраны скользнул следом. Доктор не обратил на преследователя никакого внимания – он отрывал доску, чтобы проникнуть в подвальное помещение. Доска, видимо, держалась на одном гвозде, потому как Оленин от чрезмерного усилия чуть не свалился с ног. Но устоял… потоптался и сунул голову в образовавшуюся дыру.
Лавров представил себе затхлую сырую темноту заброшенного подвала. Под старыми домами часто находятся подземелья, полные мусора или залитые водой. Что он там надеется рассмотреть, этот безумный эскулап? Забившуюся в угол жертву, дрожащую от ужаса? Неужели он загнал бедную женщину в подвал и теперь…
Думать было некогда.
«Пока ты растекаешься мыслью по древу, он убьет ее, – гундосил критик. – Чтобы накинуть на шею человека удавку и затянуть, достаточно минуты!»
«А если я спугну его? – оправдывался Лавров. – Он насторожится и даст деру. Поймать его второй раз на горячем не удастся…»
Грохот в подвале и сдавленный возглас подстегнули Лаврова к действию. Он нырнул в ту же дыру, что и доктор. Тот каким-то образом потревожил кучу набросанного хлама, который посыпался. Свет косо падал вниз через оконный проем. В воздухе пахло гнилью, ржавчиной и тленом. Сладковатый душок разложения ни с чем не спутаешь.
Оленин попятился и вскрикнул, наткнувшись на своего преследователя.
– Вы?
В этом коротком слове прозвучало столько изумления, что Лавров замешкался. Валить злодея на грязный пол, крутить и вязать ему руки он не решился.
– Я… – сказал он, преграждая доктору путь к бегству.
– Что вы… как вы здесь… о-оказались?
Оленин выглядел обескураженным. Он машинально отряхивался и дергал головой. В его волосах застряла паутина.
– А вы?
– По… послушайте… вы… следили за мной?
Доктор смешался, понимая, что встреча произошла не случайно. Лавров, готовый к нападению, выразительно потянул носом.
– Чувствуете?
– Что? – Оленин сделал вид, что принюхивается, и судорожно кивнул. – Запах отвратительный…
– Падалью пахнет.
– Кошка, вероятно, сдохла… или собака…
Доктор пытался держаться, но это давалось ему с огромным трудом.
– Вы… видели ее? – робко спросил он, нарушая молчание.
– Кого? Дохлую кошку?
– Женщину…
– Мертвую?
– М-мою пациентку… – дрожащими губами вымолвил Оленин. – Она должна быть где-то тут… вот… взгляните…
Прерывисто дыша, он зачем-то показал Лаврову клочок шелкового платка.
– Это ее шаль… она зацепилась за гвоздь, и кусок оторвался…
– Кто зацепился? Какая шаль?
Начальник охраны прикидывался, и доктор это понял.
– Вы больны, – заявил он Лаврову. – У вас больное сознание. Оно и привело вас сюда.
– Я абсолютно здоров! – усмехнулся тот, делая маленький шаг вперед. – Дайте мне клочок ее шали… ну же! Где она?
– Я… вы… н-напрасно ревнуете… ее ко мне…
– Кого?
Лавров сделал еще шажок. Доктор оцепенел, он будто прирос к месту. Ему нестерпимо хотелось убежать, скрыться, но он не мог. Между ним и спасительным подвальным окном находился человек – пациент, который появился здесь неспроста.
«Он считает меня психом, – догадался начальник охраны. – Все верно. Кто-то из нас двоих – псих. Он думает, что это я…»
– Кто она вам?
– Айгюль? – рискнул назвать имя Лавров. – Никто.
– Ну… что же вы… в таком случае…
– Что я здесь делаю? Охочусь за убийцей. Я почти поймал его.
Оленин дернул ворот пуловера, как будто ему стало душно, в его глазах мелькнула паника.
– Она… будто сквозь землю провалилась… – выдавил он.
– Полнолуние! – Лавров поднял указательный палец к сводчатому потолку, откуда свисал пустой патрон от лампочки. – Излюбленный час призраков!
– При… призраков?
Оленин попятился, но уперся в штабель прогнивших ящиков и чуть не упал. Его лицо исказила болезненная гримаса.