«Ловкач! – подумал он о докторе. – Изящно подвел меня к мысли, что убийца – не он, а пациентка. Раз та взяла себе образ сумасшедшей жены графа Оленина… выходит, она воспринимала его ассистенток как соперниц и расправлялась с ними из ревности. Старая драма, наложенная на новые обстоятельства. Судя по его словам, в этот подвал его тоже заманила Айгюль…»
– Тогда я решился проследить за ней… – донеслось до Лаврова. – Вдруг она могла…
– Хотите сказать, Марину убила ваша пациентка?
– Такая мысль приходила мне в голову…
– И теперь она привела вас к первому трупу!
– Выходит, да… Но я не предполагал, что здесь лежит мертвое тело. Вы мне не верите?
– А должен?
Оленин пожал плечами. У него все ныло – спина, ноги и руки, в затылке пульсировала боль, желудок сводили спазмы от непереносимого запаха. Он словно очутился в камере пыток. Однако и его мучитель вынужден был частично разделять его страдания.
– Зачем тогда задавать вопросы? Если вы априори считаете мои ответы лживыми?
Лавров пропустил мимо ушей его упрек.
– Возможно, тот граф Оленин – ваш родственник?
– Я не изучал генеалогического древа Олениных, – с вызовом произнес пленник. – Мне это ни к чему. Допустим, мы состоим в отдаленном родстве. И что? Намекаете на гены?
– Шизофрения передается по наследству?
– Наследственный фактор учитывается. Но граф был психически здоров. Я не нашел упоминаний…
Он осекся и сердито насупился. Все-таки он более тщательно штудировал реальную подоплеку «сказок Шехерезады», чем хотел показать.
– Мало ли на свете однофамильцев? – буркнул он, не глядя на Лаврова.
– В любом случае вы не можете быть тем самым Олениным…
– Премного благодарен. Я надеялся на ваш здравый смысл.
– Вы считаете, Айгюль убила этих девушек?
– Это только догадки…
– Кто, кроме убийцы, может знать о местонахождении трупа?
Оленин промолчал, шевеля затекшими запястьями.
– В ваших рассуждениях есть логика, – неопределенно выразился он.
– Похоже, это подвал того дома, где когда-то проживали Оленины и была убита их горничная, – заявил Лавров.
– Вы знаете? – удивился доктор.
– Додумался…
– Московские дома умеют хранить свои тайны. В отличие от людей…
– Выходит, труп Ларисы Серковой оказался здесь не случайно.
– Надо полагать…
– Кто-то довольно последователен в своих действиях!
– Вы меня имеете в виду?
– Ну, никого, кроме вас, я тут не вижу.
– Здесь была Айгюль. Разве клочок ее шали – не доказательство?
– Вы могли завлечь ее сюда… и прикончить, забросав хламом. Я просто еще не искал как следует.
Оленин криво усмехнулся.
– Кто же вам мешает?
– Айгюль! – позвал в темноту подвала Лавров. – Где вы? Отзовитесь… Вам нечего бояться!
Мрачные недра дома вернули его слова, отраженные от кирпичных стен. Где-то хлюпнула вода… что-то скрипнуло.
Он поискал вокруг глазами, увидел обрывок проволоки, наклонился и связал пленнику ноги.
– Это еще зачем? – возмутился тот.
– Для собственного успокоения. А то пока я буду искать Айгюль…
– Я не убегу!
– Теперь точно нет. Жаль, фонарик остался в машине.
Как назло, его сотовый телефон разрядился, и использовать его вместо фонарика было нельзя.
Лавров выругался и двинулся вперед, осторожно ступая. В глубине помещения царила тьма. Остальные окошки были крепко забиты, лишь в узкие щели между досками мог проникать свет. Но на улице смеркалось.
Лавров не нашел Айгюль – ни живую, ни мертвую. Он освещал углы и закоулки подвала язычком пламени, щелкая зажигалкой, пока не закончился газ. Ржавые железные бочки, строительный мусор, трубы…
Очевидно, подвальное помещение разделялось на несколько отсеков. Лавров уперся в стену, посреди которой заметил дверь. Толстые доски, ржавые крепления, железная ручка… Он дернул за ручку, и дверь легко поддалась.
Петли явно кто-то смазал… совсем недавно. Вряд ли призраков волнует состояние дверных петель…
Если доктор говорит правду и Айгюль заманила его в подвал, то скрыться она могла через эту дверцу.
Лавров заглянул на вторую половину подземелья – пришлось щелкать зажигалкой несколько раз, прежде чем удалось высечь пламя, которое быстро потухло. Мелькнувший свет выхватил из темноты груду мусора, тускло блеснула вода, какие-то мелкие твари кинулись врассыпную. Мыши, наверное. В большой луже плавала пластиковая канистра…
– Айгюль! – для очистки совести позвал он.
Темнота поглотила его голос. Здесь даже эхо вело себя по-другому.