Серьезность сменилась облегчением, затем он подошел и поцеловал меня в макушку, одновременно поглаживая по волосам.
- Заботься о себе, доченька моя названная, прошу тебя. Не давай старику поводов для переживания.
- Так вы признаете, что вы старик, да ?
Тимур мгновенно отстранился, прочищая горло, взглянул на наручные часы и двинулся к двери, громко говоря.
- Меня ждут другие пациенты, увидимся в среду.
- А что будет в среду ? - крикнула я вдогонку.
- Ужин, на который я пригласил своих близких родственников. Ты тоже должна быть там.
И на последнем слове он скрылся за дверью, не давая мне возможности возразить.
Выйдя на улицу, я глубоко вздохнула, давая возможность воздуху проникнуть в самые далекие донья, которые образовались у меня за столь короткую жизнь. Неделя в больнице высосала из меня все соки жизни, которые итак истончались. Но это была моя вина, я забила на свое состояние и поэтому грохнулась в обморок прямо на работе. Столько нравоучений и недовольных возгласов я услышала от Тимура за эти 7 дней. Он не пускал ко мне никого, даже свою дочь, чтобы наказать меня еще больше. Я его ни в чем не виню, он старается ради меня и переживает за мою никчемную жизнь.
Несмотря на то, что он никого не пускал, Насир через телефон высказывал мне все, что он хотел сказать в лицо. Насир являлся моим лучшим другом с того момента, как я стала воспринимать и осознавать реальную жизнь. Но началась наша дружба с того, что я защитила его от нападков других детей, хоть он и был старше меня на три года.
Я выросла в детском доме, от меня отказались сразу же, как только я родилась, прямо в больнице. Я росла не зная материнской любви, не зная отцовской защиты. Я засыпала на холодной, жесткой кровати в непроглядной тьме и плача молилась, чтобы мои родители нашли меня, и забрали. Из моей памяти никогда не сотрется это время, проведенное там, в окружении злых и обиженных на жизнь женщин. Единственное, они нас не били, но всем остальным не чурались. Словами рикошетили грудную клетку, убивали морально, морили голодом. Единственный человек, который был к нам добр был охранник. Он давал нам сладости, которые покупал или же приносил из дома, играл с нами и рассказывал сказки, когда нас выводили на прогулку. То короткое время, которое он был с нами и которое я помню, я сохраню в памяти навсегда, ибо это самые лучшие моменты из моего детства. Когда мне было 6, он умер от сердечного приступа и я как сейчас помню, как не хотела в это верить, ведь как только я поверю, вместе с ним умрет и мое детство. Спустя неделю, после его смерти к нам привели новенького, это был Насир. Он был зашуган, поникший и со слезами на глазах. Объясняется это тем, что все эти годы он жил с родителями и в один день они решили избавиться от него, сдав в детский дом, тем самым отказавшись от него. Помню, как его дразнили другие мальчики, но он молча сидел и выслушивал все, что ему говорили, бывало, что его могли даже ударить. Поступок родителей потряс его с такой силой, что он не видел смысла дальше бороться, жить. Я не знала и тем более не помнила своих родителей, я выросла здесь, но Насир, он все его 9 лет рос в заботе и любви, строил свои мечты и планы на будущее, затем, в один миг все оборвалось.
Нас, как обычно, вывели на прогулку до обеденного сна и Насир пошел в сторону беседки. Он всегда там сидел, молчал и смотрел перед собой, отгородившись от окружающего мира. В тот день, я заметила, как за ним последовала наша местная шайка хулиганов, которые были ровесниками Насира и было их три мальчика. Не знаю, что меня сподвигло на это и откуда я нашла столько смелости, но я пошла за ними. Я боялась, что они что - то сделают с ним, причинят ему боль. Не знаю, на что надеялась шестилетняя я.
- Опять рыдаешь, девчонка ?
Подойдя ближе, я услышала писклявый голос одного из мальчиков, который считался главным среди них. Насир все также сидел и не реагировал.
- Что, соскучилась по мамочке ? А она тебя бросила, придурок ты.
Послышался противный смех всей тройки, они были довольны своим поведением.
Затем, второй мальчик подошел к Насиру и толкнул его голову в сторону.
- Че молчишь, красавица ? Язык проглотила ?
Снова последовал толчок, Насир все также молча терпел все сказанное и сделанное.
Третий из их своры обернулся и огляделся, выискивая воспитателей. Остановив свой взгляд на мне, он прикрикнул.
- Че смотришь, уродина ? Вали отсюда.
Не дожидаясь ответа, он повернулся в сторону Насира и стал наступать на него, приговаривая.