— Кошмарных тебе снов, Аксель! — искренне пожелала, хлопая дверью.
Не успела пройти несколько шагов, как дверь распахнулась, и взбешённый Аксель вышел в коридор академии.
— Кэтрин, что непонятного в моих словах о сторонниках Валентина, ну?!
— Всё, вроде, понятно… — неуверенно кивнула головой, оглядываясь назад.
— Терпение! — выдохнул сквозь зубы некромант. — Пошли, я провожу тебя.
Улыбнулась. Каюсь, не сдержалась и улыбнулась, когда Аксель прошёл чуть вперед меня. И до комнаты шла, почему-то улыбаясь. Потом взглянула на обнажённый торс парня и чуть покраснела. Когда же какой-то неофит, не знаю, зачем выходящий из своей комнаты, увидел нас, резко затормозил и протёр глаза, явно не веря в увиденное, стало и вовсе неловко. Оскалившись, Аксель отпугнул некроманта, который рванул к своим дверям и с хлопком, заперся изнутри.
— Пришли, — с тяжелым вздохом оповестили меня. — Может, ты всё-таки передумала и останешься у меня? Приставать не буду…
— Да-да, знаю, слишком толстая, не в твоём вкусе и бла, бла, бла, — скосила глаза я.
— Ох, зря ты так, — похабно улыбнулся боевой некромант. — Для размышлений: чтобы жениться и продолжить род, мой отец, выбирая из тысячи наипрекраснейших невест Диаларии, выбрал маму — полненькую женщину. Фигура — это было последнее, на что посмотрел отец.
— На что это ты намекаешь? — настороженно вопросила.
Подмигнув, парень не ответил на вопрос и добавил:
— В следующий раз, чтобы подобных инцидентов больше не возникало, носи кинжал всегда с собой!
И что это, простите, он имел в виду? Хмуро провожаю взглядом Акселя, до тех пор, пока некромант не скрылся из виду. Нет, не отрицаю, на вкус и цвет, как говорится, просто Акселя не поймёшь. То подчинить себе хочет, сломать, чтобы иметь послушную игрушку, то заботится, оберегает и защищает, недвусмысленно на что-то намекая. Ещё его это «фигура — это было последнее, на что посмотрел отец». Что за намёк такой?!
Несмотря на сквозняк, тихонько захожу в комнату, не хлопнув дверью. Двигаюсь до своей кровати практически на цыпочках. Будить Альму, чтобы ей что-то объяснять, не особо-то и хотелось. Несмотря на усталость, заснуть не получалось. Ворочалась, то накрывалась покрывалом, то сбрасывала его на пол от жары, а мысли крутились вокруг одной персоны — герцога Акселя. Вытащила спрятанный кинжал с камушком, прижала его к себе и только после этого заснула. М-да, обычно девушки с мишками в обнимку засыпают, а я с подаренным родовым оружием.
Альма ещё вовсю дрыхла, с кровати свисала её рука, одеяло между ног зажато, волосы растрепались по всей подушке. Я встала, протирая глаза и, пошатываясь, направилась первой в ванную комнату. Мыть волосы смысла нет, всё равно потом вспотею на вечерней физподготовке с тренером Вэйдом, а он погоняет меня, уверена, поэтому просто сполоснула лицо, надела форму и решила: отправлюсь-ка я на зарядку. В смысле, лёгкие физические упражнения перед занятием с тренером. Помня о Валентине, я схватила ножны, кинжал и вышла из комнаты. Каким бы сильным не был тёмный властелин, я не намерена сидеть в четырёх стенах и передвигаться по академии только в сопровождении Акселя.
Есть только одна маленькая проблемка — не хотелось пока общаться с гарпиями по поводу случившегося со мной из-за Валентина и его шайки. Нима и Голда очень любопытны, и пока единственные, кто относится ко мне дружелюбно, если не считать Акселя и Альму, с которыми сначала как-то не сложились дружеские отношения. Я сейчас была не в том состоянии и настроении, чтобы что-то объяснять, но отменить вечернюю пробежку не могу. Если пропущу сейчас, в следующий раз пропадёт желание поднять своё мягкое место и бегать. Вообще человек быстро к чему-то привыкает. Ученые говорят, примерно около месяца-двух хватит на то, чтобы вызвать у человека привыкание к чему-либо. Будь то еда или какое-то действие. Если опираться на высказывания учёных, то у меня есть около месяца, и я привыкну к физическим упражнениям.
Несмотря на то, что лицо моё, и даже тело практически моё, ну за исключением чрезмерной полноты, больше напоминающей ожирение второй стадии, меня всё равно тянуло к занятию спортом. Наверное, это отголоски прошлой жизни, где я активно занималась танцами. Одна мысль о занятиях танцами вводит меня в глубокую тоску, грозящуюся перейти в двухдневную депрессию. Я по жизни оптимистка, поэтому больше, чем на два дня, меня не хватает, потом снова начинаю улыбаться, искать выходы из ситуации. Особенно, когда рядом был такой отец, являющийся примером стойкости и силы духа. Стоило только посмотреть на папу и мне хотелось сделать что-то большее, а разговоры с ним всегда открывали для меня новые, неизведанные грани жизни.