Вот и сейчас, пока я бежала, а рядом со мной спокойно, даже не запыхавшись, бежал Арче, он решил нарушить тишину, прерываемую моим тяжелым дыханием:
— Почему именно боевая некромантия? Почему не целительская или правовая?
— Это выбор моей матушки, — стараясь не кривиться, ответила я. — Как-то у меня не было времени подумать, почему выбор достопочтенной матушки пал на боевую некромантию, а в семейном законодательстве всё чётко и ясно описано по этому поводу.
— Н-да, — протянул неофит. — Мы — волки живём в клане. Мой отец вожак, но он никогда не принимает решения касательно моей жизни, не посоветовавшись собственно со мной. Я хотел стать боевым некромантом, отец укоризненно покачал головой, но разрешил.
— Не всем так везет.
— Ну, не скажи, — парень отрицательно покачал головой. — Если ты волк, то да, некоторые правила ты вправе проигнорировать, но если ты волчица… Семья, домашний очаг и потомство.
— Это печально, — не смогла скрыть я. Вдруг обидится.
— Я вот себе в жены хочу такую волчицу… Ух, чтобы! Только где таких найдёшь-то сейчас, — поник Арче. — Остаётся только ждать, когда судьба мне пошлёт мою избранницу! — вздохнул парень.
— Знаешь, — задумчиво произнесла я. — Никогда не полагайся на судьбу, потому что судьба очень любит шутить. И шутки эти совсем не смешные. По себе знаю… — и становится грустно оттого, что больше никогда папу с мамой не увижу.
А мне казалось, я уже смирилась со своей судьбой и решила двигаться дальше, живя в этом мире. Почему же тогда в глубине души возникает такая боль от воспоминаний? Обычно память о любимых и родных вызывает только теплоту и улыбку, мне же становилось тоскливо, как промокшей от дождя, потрепанной жизнью, бродячей собаке. Но я верю, что есть шанс. Пусть маленький, невозможный и фантастический, но всё же шанс. Пока у меня есть надежда, всё не так плохо, как могло бы быть.
— Не всё зависит от нас, — покачал головой волк. — Была бы моя воля, давно бы женился! Ну, это я утрирую, конечно. Просто я к тому, что иногда решают за нас сверху, как бы нам не хотелось обратного.
— Я раньше так же думала, — хмыкнув, не согласилась со знакомым. — Теперь же отчетливо понимаю, либо я стану пешкой в руках каких-то богов, либо буду решать свою судьбу сама, подобно кораблю, направляя паруса в ту сторону, в какую только захочу.
— Боги разгневаются на тебя, — помрачнел Арче.
— Уже, — прошептала едва слышно, уходя в свои мысли.
Ах, да забыла… Тёмные боги и богини в этом мире не просто вымысел, как в нашем мире. Здесь это факт, самая что ни на есть реальность. Только богам тёмным судьбы людские безразличны и моё жалкое существование, находится в моих в руках. Правда, стоит ли спорить по этому поводу с оборотнем? Вот и я думаю, что не стоит.
— Кэт, переходим на быстрый шаг, — перевёл тему неофит. — Резко останавливаться никогда нельзя, — напоминал Арче о том, что я и так знала. — Поэтому ходьба и разминка в процессе этой самой ходьбы. Руки на ширину…
И вечерняя тренировка перед физподготовкой с тренером Вэйдом продолжилась. Говорят, что после зарядки или коротенькой тренировки после сна чувствуешь огромный прилив энергии и бодрости. Может, спустя какое-то время продолжительных занятий так оно и есть, но не в начале, когда человек только-только начинает тренироваться. Надо же, а я уже и позабыла это чувство усталости и сонливости после напряжённой физической работы над своим телом. Зато вспомнила сейчас. Вспомнила и тут же пожалела, потому что тяжело это — заново привыкать к физическим нагрузкам.
— Спасибо, — вдох-выдох в попытке отдышаться после вечерней зарядки. — За компанию, — я вяло улыбаюсь некроманту.
— Кэтрин, — замялся мой новый знакомый. — Могу я сесть в столовой с тобой за один столик? Ты всё равно одна сидишь, а ещё чаще пропускаешь приёмы пищи. Это вредно, между прочим.
Кстати, об этом. Завтраки — самый важный приём пищи за день, я обычно пропускала, хоть и сетовала на саму себя, но идти в столовую и давиться под сотней взглядов неофитов мне не хотелось. Старалась приходить практически самой последней, когда все уже доедали. Кухарка — добрая женщина средних лет, что считалось в этом мире старостью для простолюдинов, всегда по доброте душевной откладывала мне горяченькое.
Не сказать, что с ней я общалась так же близко, как с гарпиями, к примеру, но грубить этой женщине, которая тяжело работала на кухне академической столовой, мне вовсе не хотелось. Она была единственная, чья тёплая улыбка вызывала во мне хоть какой-то аппетит, а то сидеть под мрачными взглядами некромантов — то же самое, что питаться на кладбище вместе с умертвиями и нежитью. Хотя им бы моя компания понравилась больше, чем всем неофитам вместе взятым.