– Да что с тобой, Тис? Просто объясни мне… – Получив на привале очередной отказ, не выдержал Вороней.
– А ты не видишь? Посмотри на людей вокруг и на меня!
– Ты похожа на загорийку. Что с того? Для нашего плана это даже лучше…
– Я не просто похожа. Это не совпадение. Понимаешь, когда существовали Змеи, когда мы еще были простыми курсантками, к нам уже шел добор из беспризорниц со всей Эдры. Ведь это нормальный процесс – Змеи не должны были закончиться на нас. Перволинейный полк – это надолго. Да. Надолго. Змеи должны были быть… на нас… хмм. – Так некстати исподтишка ее ударили собственные оговорки. Она медленно вздохнула, чуть успокоившись. – В общем, часть Змей уже в начале войны с Миррори были на самом деле не Змеи. Ненастоящие. Не из Змеевой долины. Не то что бы это было так важно. Среди наших-то много отказниц было, а беспризорниц брали уже специально по характеру. Но мы были первые – мы были настоящие! Нам достаточно взглянуть друг на друга – и сразу видно: кто из долины, а кто сам не знает, с какой дыры взялся. А теперь я смотрю на загориек, в этих своих дурацких цветастых платках. И под каждым платком сидит Змея. Настоящая. Такая же, как мы друг друга отличали. Я смотрю на очередную, и у меня в голове звучит все время голос: Настоящая! – с одной и той же наигранной гордостью. И я не могу отхлыстать обладателя этого голоса за эту… неуместность…
– Слушай, ну вы же жили здесь рядом. Люди соседних земель похожи друг на друга. Различия – они с расстоянием идут.
– Нет. Мы с тобой земли пограничные проехали и видели все. Там есть различия, а тут нет.
– Ладно. Соглашусь с тобой. Ты – настоящая загорийка…
– Боги, Вороней, не зови меня так!!! – Взорвалась Октис, то ли готовая броситься на него с кулаками, то ли пуститься в болезненные конвульсии от неспособности заплакать.
– Хорошо. Хорошо! Извини. Ладно? Но твой народ – те же самые загори. Ты говоришь об этом сама. Я не виноват. Так в чем проблема?
– В том, что загори истребили мой народ, лишили меня той жизни. Нет, ну я как бы и не жалуюсь на участь перволинейного. По крайней мере, я им была совсем недавно. Но ведь они-то не этого хотели. Они убили наших родителей, наших братьев и сестер, и нам уготовили схожий путь. Если не хуже. Они просто так взяли и распорядились нашими жизнями. Как же так? При том, что мы, оказывается, сами были загори?
– Ничего не вижу в этом такого. – Отмахнулся Вороней. – В Загори, наверное, еще с Великой Охоты, с первого дня Сна Богов идет внутренняя война между княжествами. Это привычное для них дело. Привычная борьба князей за иерархию в княжеском совете. Они могут сидеть за одним столом и спорить, а в это время их войска будут погибать, сражаясь между собой. И что в этом такого? Ничего. Ровно столько же, сколько ты рассказывала о княжестве Эйш. Кто кого там? Миряне Эдры против армии? Или эдрийцы, как оказывается теперь, против загориек?
Октис показалось, что Вороней опять намеренно обозвал ее загорийкой. Она взглянула на него исподлобья, но кое-как совладала с новым порывами гнева и обиды. Их истоки прятались не в разуме, переживающем новые откровения. Они были словно вписаны глубже в тело – вместе с заученными движениями и приемами борьбы. Они были записаны Творцами в ее путь. – Выцарапаны кровью в моей книге.
Словно маленькая девочка, она села в стороне и сложилась, обняв колени руками. Сейчас ей не хватало ее толстой кожи – боевой формы, которая могла защитить от всех нападок извне. Ей оставалось только закрыться от внешнего мира. Будто не сдаваясь, не открывая своего живота на милость врагу – только защищаясь из последних сил.
Октис отстранилась и спрятала лицо, когда Вороней подошел и хотел дотронуться до нее. Само собой он догадался, что и сегодня не стоит ждать перемены в ее затяжном настроении.
***
Виде не был княжеским городом. То есть князь этих земель не жил в нем. Служившая ему домом крепость располагалась от города на расстоянии четверти дня пути пешком. Виде стал очередным откровением для Октис, все еще не пришедшей в прежнее расположение духа. Ей показалась, что это был город-праздник. В центральной части повсюду царил праздничный гомон. Звучал нескладный хор дудок, доносящийся со всех сторон. Барабаны, цимбалы, колокольчики. Конечно же, слышны были и отрывки речей со стилем и тоном не применимым к повседневной жизни. То старались уличные артисты, окруженные толпой городских и приезжих. Улицы, по которым ехали верхом непримечательные торговец смертью и его компаньонка, были перетянуты цветными лентами вдоль и поперек. Даже мусор на мостовой здесь был праздничный – разноцветный.