Тут я спорить не собиралась и одобрительно кивнула. Сестра такому предложению не обрадовалась, но отказывать симпатичному молодому мужчине не стала. Схватила деньги, нырнула в балетки и выскочила в коридор.
Я намеревалась выцарапать глаза обнаглевшему брюнету, но он, стоило только сестре уйти, резко приблизился ко мне, схватил за талию и, прижав к стене, присосался к губам. Среагировала я быстро и с огромным удовольствием цапнула мудака за губу, пуская ему кровь. Это помогло избавиться от вызывающих тошноту прикосновений, но придурку всё же хватило времени, чтобы запечатлеть наш поцелуй на телефон.
– Да какого хрена тебе от меня надо? – обречённо опустила голову, понимая, что если это фото увидит Руслан, то от и меня мокрого места не останется.
– Конкретно мне ничего, хотя я не прочь с тобой немного поразвлечься. Ты ведь теперь уже не девственница-неумеха. Дикаев тебя, небось, и сосать отменно научил, – продолжая извергать из своего рта дерьмо, Денис походкой важного хозяина направился в сторону кухни, и я поплелась следом, решив не тратить силы на бесполезные оправдания.
Он уже сделал свои выводы и вряд ли поверит в то, что у нас с Русланом в постели всё просто волшебно. Страстно, зачастую грубовато, но без всякой грязи и унижений со стороны мужчины.
Глава 48. Женя
– Вот. Полюбуйся, Киска, перед кем ноги раздвигаешь, – усмехнулся Денис и, достав спрятанный под футболкой конверт, швырнул его на стол.
Ничего смотреть я не собиралась, но Денис нахмурил брови и настоятельно ткнул пальцем в этот чертов конверт, который я на данный момент воспринимала как бомбу массового поражения. Много ума было не надо, чтобы понять то, что внутри какая-то мерзость и что, увидев ее, мне будет очень больно, но выбора мне не предоставили.
Ожидаемо в конверте оказались фотографии. Много фотографий, на которых Руслан был изображён в компании разных расфуфыренных донельзя девиц. И судя по дате, отпечатанной на снимках, некоторые события происходили совсем недавно. Я хоть и ожидала чего-то подобного, но оказалась не готова к этому, и по щекам покатились слёзы.
– Ох, да брось! Ты и впрямь думала, что одна у него? – противно заржал Денис, а я швырнула в него стопкой фоток, так и не досмотрев их до конца.
В глубине души я чувствовала, что Руслан не искренен по отношению ко мне, но гнала прочь эти мысли, потому что надеялась, что смогу пробраться в его сердце и стать единственной женщиной не только в его постели, но и в жизни. Сейчас же все надежды стремительно осыпались, раня острыми осколками мою душу. Мне ведь ничего не было нужно кроме любви и верности! Я менялась ради него, отдавала всю себя без остатка, а ему все равно оказалось мало!
Хотелось побыть одной и разгромить половину квартиры, как минимум, но Денис своим присутствием тормозил меня и заставлял рвущиеся наружу страдания затаиться внутри, осесть черным пятном на сердце, которое каждым своим ударом теперь причиняло неимоверную колющую боль.
– Ты еще глупее, чем я думал, Киска! – не унимался Дэн, собирая разбросанные по полу фотографии. – Зачем такому как Дикаев Руслан ограничиваться одной маленькой шлюшкой, когда вокруг столько шикарных женщин знающих себе цену, а?
– Ты можешь просто свалить? – нервы сдали и я бросилась на ублюдка с кулаками, но он быстро охладил мой пыл, больно схватив за волосы и наклонив голову так, что даже несмотря на мою идеальную гибкость, позвоночник захрустел.
– Мы ещё не закончили разговор, Кисонька, поэтому успокойся, сядь и послушай! – рявкнул и отшвырнул меня от себя с такой силой, что я, не удержав равновесие, завалилась навзничь, больно ударившись спиной о табурет. – Полигамия твоего ёбаря – это самое безобидное его качество.
Я так быстро как могла, поднялась и присела, желая как можно скорее закончить этот разговор. Думала, что больнее этот гадёныш мне уже не сделает, но как же я ошибалась в тот момент.
Денис снова положил передо мной злосчастные фотографии, и я дрожащими пальцами взяла заметно похудевшую стопку в руки. Слезы напирали, и картинка перед глазами расплывалась, поэтому я проморгалась и, наконец, рассмотрев очередной снимок, едва не свалилась в обморок. На гладкой плотной фотобумаге был изображён уже не Дикаев в компании любовницы, а Шакалов… мёртвый. В том, что Андрея уже не было в живых, сомнений не возникло из-за огромной лужи крови, в которой лежало его тело, а так же по характерному отверстию промеж широко распахнутых глаз.