ГЛАВА 8
Будильник должен был прозвонить в шесть, но Малин проснулась сама, на несколько минут раньше. Когда такое случалось, девушку охватывало какое-то смутное беспокойство — сон исчезал мгновенно, но во всем теле появлялась безвольная слабость, не позволявшая подняться сразу. Малин выключила ненужный будильник — в голове и так стоял какой-то электрический треск.
Нужно было собираться и бежать на репетицию. Две минуты под душем, десять — чтобы выжать грейпфрут и позавтракать двумя бутербродами с тресковой икрой, три — перед шкафом с одеждой и три — перед зеркалом. Малин наспех покормила и перевязала Мимира — кот перенес экзекуцию безропотно и, только когда она накладывала на обожженные места мазь, несколько раз слабо ударил хвостом. Оставалось вытряхнуть вещи из сумочки и переложить в небольшой холщовый рюкзак, который Малин брала с собой, когда ездила на велосипеде. На кровать упали косметика, мелочь и странички из распадавшейся на части записной книжки. Давно пора завести новую, автоматически отметила про себя девушка. Из потертой кожаной обложки выглядывал желтоватый листок, сложенный вчетверо. Развернув его, Малин увидела руны, которые перерисовывала вчера.
Ей вспомнилась серая рябь фьорда, по которой ползут маленькие суденышки, — вид из кабинета Йена. Дощечка, пролежавшая в воде неведомо сколько лет… То, что надпись на ней до сих пор никому не удалось расшифровать, подстегивало интерес. Может, подкинуть эту задачку Юхану? Для таких, как он, единственное лекарство — работа. Насколько Малин знала, ее сосед уже месяца три не занимался ничем стоящим. Еще до того, как его стали мучить приступы страха, он жаловался на скуку — куда-то начала уходить та увлеченность, с которой он раньше часами просиживал в архивах и библиотеках. Наверно, чем бы ты ни занимался, есть какой-то запас интереса, и когда он исчерпан, начинаешь чувствовать себя усталым или, того хуже — впадаешь в депрессию. Вот и Юхан, похоже, просто устал от истории шведского флота. Зато сейчас самое время возобновить изучение древней скандинавской письменности, на несколько лет заброшенное — корветы, шхуны и фрегаты занимали слишком много времени, и сидеть над языческими надписями он уже не успевал. Малин надеялась, что если ей удастся увлечь соседа загадочной находкой, то он быстрее придет в норму.
Все еще держа бумажку в руке, она стала рыться в рассыпанных по всей кровати листках — позавчера она где-то записала номер приятеля Юхана, у которого он собирался некоторое время пожить. Телефон долго не отвечал, и Малин, поглядев на часы, уже хотела повесить трубку, когда наконец услышала долгожданное “халлё”.
— Улоф? Здравствуйте, этот телефон мне оставил Юхан, он сказал, что будет у вас.
— Доброе утро, — удивленно протянул низкий и, похоже, сонный мужской голос. — Юхан проснулся, сейчас он подойдет.
Малин и забыла, что половина седьмого — невозможная рань для Юхана и его друзей! Ничего удивительного, если он вообще не поймет, о чем она ему толкует. Но отступать поздно, нужно постараться объяснить все как можно более внятно.
— Малин? Привет. Что-то с Мимиром? — Получилось, что она не только разбудила его, но и напугала.
— Нет-нет, кот чувствует себя вполне прилично. Просто мне нужна твоя помощь в одном деле.
— Да?
— Мы репетируем спектакль, — Малин пришла в голову идея, которая в эту секунду показалась ей просто блестящей, — и мне в руки попал один рунический текст, который может иметь отношение к сюжету.
— А что за сюжет?
— Ну… девять миров Иггдрасиля. — Малин стало неловко от того, как неубедительно это прозвучало. А она еще собирается показывать постановку на фестивале! Если ее заявку не примут, то и правильно сделают.
— Что же ты раньше молчала?! Это же страшно интересно! Текст — какая-то сага?
— Н-не знаю… — Она сообразила, что даже приблизительно не представляет, что там написано. — Один специалист утверждает, что речь идет о конце света, — Малин ухватилась за спасительное воспоминание, — но ему никто не верит.
— Хорошенькую работу ты мне подкидываешь, — усмехнулся Юхан. — Я правильно понял, что ни о происхождении текста, ни о его содержании никто ничего не знает?
— Ну, в общем, да… Его нашли на дне залива — небольшая плоская деревяшка и руны на ней.
— А сейчас она где?
— У одного человека… Он собирается передать ее в музей “Васы”.