Ночь не ответила Антипе на вопросы, только цикады–невидимки где–то в парке засвистели чуть тише. А шелест листвы стал, напротив, мелодичнее, – нет, это не листва. Это музыканты в зале начали играть сирийские мелодии. Ах, как Антипа любил эти мелодии! А ещё более он любил смотреть, как танцует его падчерица танцы древних сирийцев. Да, он мечтал, почти грезил увидеть танец Семи Покровов в исполнении Саломеи. Но его жена, её мать, не позволит это. Антипа грустно вздохнул, однако мысли о нежном, стройном и уже начавшем формироваться теле красивой Саломеи заставили его напрячься. Он скользнул рукой между парчовых тканей и ощутил, как под ними разгорается огонь желания.
«Да, и этот меня сегодня не забывает», – убрал руку и вновь посмотрел на алую луну.
Чуть видимая тень скользнула к нему, он повернул голову, а в груди полыхнул страх, – убийца?
За кустом ваточника, растущего у беседки, стояла его жена Иродиада. Она чуть слышно подошла к Антипе и нежно обняла. Проскользнула своей тонкой рукой под одеяние мужчины и, словно кошка, замурлыкала:
– Что ты тут стоишь? – её губы коснулись щеки Антипы, они были горячи и чуть приоткрыты от удовольствия. Иродиада прижалась к мужу всем телом.
– Мечтаю, – он отстранился от женщины.
– О чём?
– Сегодня мне исполнилось 60 лет, но ни ты, ни наша дочь не подарили мне ничего особенного.
– А что можно подарить тебе? – она вновь прижалась к Антипе, и ее рука вернулась на прежнее место. – У тебя есть всё. Что ещё может желать человек? Она резко опустилась на колени и окунула голову под парчовые покровы.
– Стой… – Антипа жестко оттолкнул жену на пол беседки.
– Сейчас не хочу!
– Что же ты хочешь? – она встала, выпрямилась как струна и с вызовом посмотрела на мужа.
– Хочу, чтобы твоя дочь танцевала танец Cеми покрывал!
– Но… – Иродиада гневно взглянула на правителя!
– Что «но»?
– Но это ритуальный танец, не для сегодняшнего дня, и моя дочь – не гетера! Она даже не может явиться в столь поздний час к такому собранию!
Выпитые напитки, возбуждение, отказ жены распалили тетрарха. Он желал! Он! И ему всё равно, что после скажут люди, как будут трактовать. Главное – увидеть искуссную в танцах Саломею обнажённой, а уже после, после увиденного, насладиться её матерью, желая в голове дочь!
Женщина нежно обняла мужа за плечи, приблизила свой алый рот к его уху и прошептала:
–Я исполню твоё желание, мой господин. Она будет сегодня танцевать пред тобой!
– Да? – он, как ребёнок, подпрыгнул на месте, обнял Иродиаду за талию, притянул к себе, смачно поцеловал в губы и шепнул:
– Беги, готовь девочку!
Жена столь же незаметно, как появилась в беседке, исчезла из неё. Он был в восторге! Всё его начало полыхать, настроение было приподнятым, а луна не казалась уже столь ярко-красной, будто обагрённая кровью.
Пир в честь великого властителя Галилеи был в самом разгаре. Гости были изрядно пьяны, от того всем хотелось еще большего веселья. Властитель вошел в залу как победитель и объявил, что сейчас пред почетными мужами, а в зале собралось много почетных гостей от военачальников до старейшин Галилеи, появится его падчерица Саломея и исполнит танец. Зал глухо заурчал. Кто–то шепотом сказал, что девочка не гетера. Правитель злобно посмотрел в ту сторону, откуда донесся шепоток.
– Саломея исполнит ритуальный танец семи покрывал,– Антипа еще раз обвел строгим взглядом гостей.
Зал взорвался аплодисментами, свистом и гоготом. Антипе понравилась реакция собравшихся, и он уселся на подушки.
Мать разбудила девочку среди ночи и велела ей одеться в ритуальные одежды, которые уже были внесены в ее опочивальню. Ничего не поняв, Саломея омыла лицо, грудь и отдалась прислужницам в их умелые руки. Времени на омовения и иные процедуры не было, так сказала мать.
Саломея знала, что спорить с Иродиадой не было смысла, да и в характере девочки не было строптивости. Когда она родилась, любимый отец хотел назвать ее Эльмухадыс, что означало священная, но мать настояла на ином имени: Саломея, что значило мирная, спокойная. Мать считала, что имя для ребенка– это его характер, а терпеть рядом кого-то, кто мог быть строптивее Иродиады она не могла даже себе представить, а тут СВЯЩЕННАЯ! Служанки одевали девочку, перебрасываясь словами, из которых она поняла, что ей предстоит танцевать в центральной зале для гостей.
Саломея росла в Риме, обучалась танцам и музыке, в чём и преуспела. Честолюбивая же Иродиада всегда мечтала о власти и понимала, что если ей самой не улыбнётся счастье быть великой, то необходимо устроить жизнь миловидной дочери так, чтобы это принесло ей большую выгоду. Но случайный приезд брата мужа дал ей шанс самой занять то место в обществе, о котором она так долго мечтала.