Александр закрыл глаза. Пока он спал, Грания сидела рядом, глядя в окно на видневшийся вдали Монблан.
Она еще никогда в жизни не чувствовала себя более одинокой, даже несмотря на то что завтра был день ее свадьбы.
Кэтлин отвезла Аврору в школу и вернулась на ферму, собираясь покормить кур и собрать яйца. Прошло уже четыре дня после отъезда Грания, но от нее не было никаких вестей. Кэтлин неоднократно звонила дочери на мобильный телефон, но он был постоянно выключен.
— Эту девчонку нужно выпороть хорошенько, — ворчала она, возвращаясь в дом со свежими яйцами в руках. — Уехала и не сообщила матери, где она и как у нее дела, и заставила меня волноваться до безумия.
Позже в тот же день зазвонил телефон. Кэтлин подняла трубку.
— Мама, это я, Грания.
— Я поняла, что это ты! Боже, я уже столько всего передумала!
— Извини, мама. Могу сказать только одно: все твои фантазии не сравнятся с тем, что происходит на самом деле. Аврора дома?
— Нет. Сегодня же понедельник, если ты забыла. Она в школе.
— Да, конечно, — растерянно произнесла Грания. — Послушай, я постараюсь позвонить ей позже, хотя сейчас это непросто. Мама, мне нужно, чтобы ты передала ей кое-что.
— Что именно?
— Скажи... Мы с ее отцом поженились. И я буду ее новой мамой.
Кэтлин показалось, что из нее одним ударом вышибли дух.
— Что?! Ты говоришь, вы с Александром поженились?
— Да, мама, это долгая история. Я не могу сейчас объяснить, но, уверяю тебя, все совсем не так, как кажется.
— Да нет, все ясно, — сказала Кэтлин, — хотя ты сама в ночь перед отъездом говорила мне, что все еще любишь Мэтта. Что с тобой случилось, девочка? Ты с ума сошла?
— Мама, один раз в жизни, пожалуйста, просто поверь мне. Мне нужно, чтобы ты сказала Авроре, что у нас с ее отцом медовый месяц. И мы не знаем точно... — внезапно у нее перехватило горло, — сколько он продлится.
— Ясно. А мне ты можешь сказать, сколько именно?
— К сожалению, мама, я не знаю.
— Грания Райан. Или... кто ты сейчас? Грания...
— Девоншир. Я миссис Девоншир.
— Что ж, по крайней мере, ты не взяла фамилию Лили.
— Мама, послушай, мне пора. Обещаю все объяснить тебе, когда вернусь домой. Крепко поцелуй Аврору и скажи ей, что мы с ее папой очень сильно ее любим. Я позвоню тебе в ближайшее время.
И в трубке послышались короткие гудки.
Кэтлин редко прикладывалась к спиртному, но сейчас направилась в гостиную и налила себе бокал хереса из графина, стоявшего на подносе. Осушив его одним глотком, она вернулась к телефону, нашла номер сотового мужа, на который звонила очень редко, и набрала его.
35
Мэтту казалось, что в его жизни начался период страданий и полной сумятицы. Он читал лекции о принципах работы мозга человека, регулярно писал статьи на эту тему и даже издал книгу в «Гарвард Пресс», но собственную жизнь, похоже, испортил окончательно и бесповоротно.
Когда Чарли сообщила о своей беременности, Мэтт не нашелся что сказать, и, честно говоря, никаких мыслей по этому поводу у него не было. Его состояние с тех пор не изменилось. Он осознавал, что отреагировал неправильно. Той ночью Чарли ушла из ресторана в слезах. Он оплатил счет и вернулся домой через несколько минут после нее, но она уже скрылась за дверью спальни. Он постучал, но не получил ответа.
— Можно войти? — спросил он.
Чарли промолчала, но Мэтт все равно вошел. Она лежала, свернувшись под покрывалами, и по ее лицу текли слезы.
— Можно, я сяду?
— Угу, — последовал приглушенный ответ.
— Чарли, дорогая, мне очень жаль.
— Спасибо, — с несчастным видом произнесла она.
— Ты... думала о том, что собираешься делать? То есть... Ты хочешь этого ребенка?
В этот момент, резко откинув покрывала, Чарли села — ее глаза гневно сверкали.
— Ты просишь меня сделать аборт?
— Нет, черт возьми! Я еще не думал, чего хочу. Речь о тебе.
— Что? Мэтти, малыш, послушай, ты тоже участвовал в этом. Речь не обо мне, а о «нас».
«Каких таких «нас»?» — подумал Мэтт, но промолчал, не желая злить Чарли.
— Я понимаю, дорогая. И все же сначала хотел бы узнать, что ты думаешь делать. Чарли подтянула колени к подбородку и, словно защищаясь, обхватила ноги руками.
— Той ночью ты клялся, что любишь меня. Поэтому сейчас, глядя в будущее, мне бы хотелось видеть там тебя, себя и малыша. Но если дело обстоит по-другому, а ты сегодня дал мне это ясно понять, тогда я даже не знаю, чего хочу.
— Возможно, нам обоим нужно подумать.
— Да, вот только я не могу позволить себе эту роскошь — думать слишком долго. Ребенок растет внутри меня, и я не хочу привязываться к нему, если потом придется... — Конец фразы повис в воздухе.