Кроме того, если быть честной, она уже почти не помнила, как выглядит ее жених. Распечатав конверт, Мэри принялась читать.
Франция, 17 марта
Мая дорогая Мэри!
Спешу сообщить тебе, что со мной все в порядке, хотя, кажется, война длится целую вечность. Я получил твое письмо, где ты сообщала, что теперь работаешь в Лондоне. Скоро у меня будет недельный отпуск. Я обязательно зайду к тебе, когда приеду.
Мэри, дорогая, мы оба должны верить, что война скоро закончится и мы вместе вернемся в Дануорли к нашей прежней жизни.
Все эти дни и ночи меня поддерживают только мысли о тебе.
Мэри пять раз перечитала письмо, а потом села и молча уставилась на выбеленную стену напротив кровати.
— Что случилось? — пристально посмотрела на нее Нэнси.
— Шон, мой жених, скоро будет в отпуске и собирается навестить меня.
— Боже мой! — воскликнула Нэнси. — Так он все-таки существует! Ты не выдумала его?
Мэри покачала головой:
— Нет, он настоящий.
— Похоже, его и пули не берут, и немцы не могут одолеть, раз он воюет уже три года. Большинство солдат гибнет в первые же недели. Тебе просто повезло, что твой парень жив. А что делать нам, остальным девушкам? Одному Богу ведомо, сколько тысяч парней мы потеряли на этой войне. И мы все в итоге умрем старыми девами! Так что покрепче держись за жениха, счастливица! — предостерегающе заявила Нэнси.
Несколько недель спустя, когда Мэри подкладывала уголь в камин в гостиной, в двери показалась голова Сэма, служившего в доме лакеем.
— Мэри, у парадного входа тебя спрашивает джентльмен по фамилии Райан. Я отослал его к задней двери.
— Спасибо, Сэм, — сказала Мэри.
Когда она спускалась по лестнице навстречу прошлому, ее колени тряслись. Мэри молилась о том, чтобы кухня оказалась пустой, и они с Шоном могли провести наедине хотя бы одно мгновение. Но слуги, уставшие от повседневных скучных дел, всегда были не прочь развлечься. Поэтому кухня уже была полна народу.
Мэри ринулась к двери в надежде оказаться около нее первой, но Нэнси опередила ее. Она стояла на пороге, положив руки на бедра, и широко улыбалась изможденному, едва знакомому солдату.
— Похоже, этого молодого человека зовут Шон. — Нэнси повернулась к Мэри. — И он хочет поговорить с тобой.
— Спасибо.
— Он хоть и ирландец, но очень симпатичный, — возвращаясь в кухню, прошептала Нэнси на ухо Мэри.
Мэри взглянула в глаза Шону впервые после трех с половиной лет разлуки.
— Мэри, моя Мэри, поверить не могу, что ты передо мной! Иди скорей к жениху! — Эмоции душили Шона, он широко развел руки, и Мэри тут же оказалась в его объятиях.
Его запах казался знакомым, и все же в нем было что-то новое. Прижавшись к Шону, она почувствовала, какой он худой.
— Мэри, — с чувством произнес он, — это действительно ты, здесь, в Лондоне! И я обнимаю тебя! Ты даже представить не можешь, как часто я мечтал об этом мгновении. Дай мне посмотреть на тебя. — Взяв за плечи, Шон изучающе взглянул на нее. — Клянусь, ты стала еще красивее!
Он улыбался, и его добрые глаза светились нежностью.
— Не говори глупости. — Мэри покраснела. — Я ни капли не изменилась.
— Ты можешь уйти сегодня? Я пробуду в Лондоне всего два вечера, а потом мне придется вернуться.
Мэри с сомнением посмотрела на него:
— Шон, выходной у меня обычно в другой день. Но я могу спросить разрешения у миссис Каррадерз. — Она уже повернулась, чтобы идти в кухню, но он остановил ее:
— Иди одевайся, и мы отправимся погулять. А я спрошу у нее сам. В Лондоне мало кто может отказать солдату в просьбе.
И конечно, когда Мэри спустилась вниз в лучшей юбке и новой шляпке, Шон, держа в руке бокал с джином, уже сидел за столом с миссис Каррадерз и рассказывал ей и всем остальным, жадно внимающим слушателям истории о жизни на фронте.
— Нам ничего не сообщают, — жаловалась экономка.
Мы не знаем правды о том, что происходит. Говорят только что, что считают нужным.
— Что ж, миссис Каррадерз, думаю, еще полгода, и мы разобьем врага. Честно говоря, потери немцев больше, чем наши. Мы уже научились сражаться с ними. На это потребовалось много времени, но, думаю, теперь преимущество на нашей стороне.
— Хотелось бы надеяться на это, — пылко отозвалась экономка, — запасы продовольствия в Лондоне иссякают, и мне с каждым днем все труднее планировать меню.
— Не волнуйтесь, миссис Каррадерз. За Британию сражается целая армия храбрецов, и я лично прослежу, чтобы на следующее Рождество на вашем столе появился гусь, — подмигнув экономке, добавил Шон.