Второе. Журнал профессора оставлен мной после прочтения на его прежнем месте, в лаборатории. Его нужно найти и передать Августу Альбертовичу Вернеру в Санкт-Петербурге. За счёт моего капитала обеспечить профессора средствами для дальнейших изысканий, и в случае успеха, выделить сумму не менее одной сотой моего капитала на основание лечебницы. В знак благодарности сохранить профессору Вернеру пожизненное жалование в установленном мной размере из моих средств.
Третье. Доставить эту мою записку душеприказчику, а остальные записи передать наследникам.
В качестве платы за хлопоты и беспокойства я оставляю свой перстень в залог, его тоже нужно передать моим наследникам под мою гарантию полной компенсации его стоимости. Денег я оставить не могу, у нас в Ирие их нет, так как работники получали жалование в моей конторе в Тальминске.
Стоимости перстня должно с лихвой хватить, чтобы покрыть расходы по доставке бумаг адресатам.
Четвёртое. Погребение моих останков оставляю на попечение Фёдора Аркадьевича. Пусть он распорядится, как сочтёт нужным.
Написано сие мной, Михаилом Николаевичем Стужиным, находящимся в ясном уме и трезвой памяти.
Ирий, 4 сентября, 1898 г.
Глава 19. Суздалев
Я дочитал. То, что открылось в последней исповеди Стужина, потрясло меня. Блистательная жизнь этого выдающегося человека завершилась ужасающим финалом. И я не знал, как относиться к прочитанному.
Насколько отчаянным было положение, что смогло сломать такого человека? Да и сломало ли? Как воспринимать его решение пустить себе пулю в висок? Было понятно, что его последние действия, какими бы они ни были, в конечном итоге служили одной цели — защитить дочь. Было ясно, что Михаил Николаевич верил в это.
Но защитил ли он её таким способом или обрёк на мучительную одинокую смерть в тайге? Из рассказа графа я помнил, что после возвращения Вернера в Тальминск местные власти послали в Ирий большой отряд во главе со становым приставом, однако Соню они не нашли. Не нашёл её и я.
Что с ней случилось? Был ли у неё ключ, чтобы войти сюда? Узнала ли она, что её отец покончил с собой? Или для неё он просто пропал? А если узнала, то как восприняла?
Я начал вспоминать последние записи её дневника. Было похоже, что последний день описанный девочкой был прощанием. Отец учил её стрелять и показывал, где лежат в доме припасы. Это было в духе промышленника: предусмотрительно привести дела в тот порядок, который ему позволили обстоятельства. Скорее всего, он совершил самоубийство ночью, когда дочь спала.
Что же произошло дальше? Записи в дневнике обрываются. Предположим, что у Сони был ключ или Стужин оставил дверь открытой. Так или иначе, дневник не содержит никаких других записей. Будь девочке неизвестна судьба отца, она, скорее всего, оставшись в одиночестве, обратилась бы к своему единственному «другу», и была бы какая-то запись о том, что отец пропал.
Но записи не было. Впрочем, это не совсем так. Девочка вернулась к дневнику и исписала его остаток символами. Как это понимать? Она окончательно повредилась рассудком? Или здесь в сердце древнего леса существовала какая-то неведомая науке сила, управляющая людьми? Это было похоже на мистику. Но так легко в неё поверить, когда находишься в заброшенном много лет назад доме, в месте, где на много километров вокруг нет ни единой души, способной облегчить груз одиночества. И так ли хорошо мы знаем мир, чтобы уверенно отрицать всё, с чем не столкнулся наш личный опыт?
Внутри старого дома, среди его осиротевших стен не оставалось и толики жизни, бурлившей когда-то. Лишь тени воспоминаний о его обитателях окружают тебя, и иногда по ночам являются в кошмарах.
Но я старался не впадать в это мистическое настроение и размышлять здраво. Мне нужно было сосредоточиться на главных вопросах. Их было два: выжила ли Соня, и кто оставлял мне послания в виде символов и открыл потайную дверь?
Логичнее всего было бы предположить, что Соня выжила, у неё остался ключ, и именно она открыла мне дверь. Мне бы очень хотелось в это верить. Но это порождало ещё больше вопросов. Как ребёнку удалось выжить? Что она делала все эти годы? Если она могла прокормить себя в тайге, то почему не дошла до Тальминска? Или хотя бы не осталась жить в Ирии? Почему появилась тут сейчас? Загадки, загадки, загадки…